Ровно 85 лет назад, 22 июня 1941 года, предательски гитлеровская Германия напала на Советский Союз. Так началась Великая Отечественная война советского народа с коалицией нацистских государств, первый этап которой сложился для нашей страны трагически. Несмотря на мужественное сопротивление Красной армии, за несколько месяцев войска нацистов смогли захватить большую часть европейских территорий СССР, приблизиться к самым окраинам Москвы и создать серьёзную угрозу захвата столиц — Москвы и Ленинграда.
Ситуация могла ухудшиться ещё больше, если бы союзница Германии — нацистская и милитаристская Япония — нанёсла удар с востока, что не позволило бы в критический момент перебросить часть дивизий с Дальнего Востока и Сибири для обороны Москвы. Летом 1941 года советское руководство и командование, получая разведданные о масштабной подготовке Японии к нападению на СССР, не могли ослабить восточный фронт настолько, чтобы позволить японцам решиться на военные действия.
После войны, несмотря на доказательства, представленные Токийским трибуналом для главных японских военных преступников, официальные и проправительственные историки Японии начали отрицать факт подготовки к нападению на СССР и постоянную угрозу с востока. Они утверждали, что Япония будто бы строго соблюдала советско-японский пакт о нейтралитете 1941 года, а Советский Союз, якобы, его нарушил, объявив войну Токио в августе 1945 года.
В 1990-х годах с такими заявлениями поддержка пришла и от представителей так называемого японского лобби в России, позиционировавших себя как «демократы и либералы». Что удивительно, сторонники японской «версии» о выполнении пакта и отсутствии намерений нападать на СССР встречаются в нашей стране и сегодня. В связи с этим важно без споров с апологетами японской милитаристской пропаганды привести документально подтверждённые факты сознательной подготовки японским правительством войны на два удалённых фронта против СССР.
* * *
22 июня 1941 года, всего два с половиной месяца после подписания в Кремле Пакта о нейтралитете, министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока поспешил в императорский дворец и настойчиво убеждал монарха как можно скорее нанести удар по Советскому Союзу. В ответ на вопрос императора, означает ли это отказ от действий на южном фронте, Мацуока сказал: «Сначала надо напасть на Россию». Он добавил: «Начинать следует с севера, а потом двигаться на юг. Без входа в логово тигра не вытащишь тигрёнка. Наша решимость необходима».
Эту точку зрения Мацуока отстаивал и на заседаниях координационного совета правительства и императорской ставки, приводя такие аргументы:
а) важно вступить в войну до того, как Германия одержит победу, чтобы не остаться в стороне;
б) решение о войне с СССР сильно осложнялось страхом развязывания одновременно войны и с США, но Мацуока уверял высшее руководство, что конфликт с Америкой можно избежать дипломатией;
в) министр был уверен, что атака на Советский Союз значительно повлияет на исход войны в Китае, так как правительство Чан Кайши окажется изолированным.
«Если Германия победит и захватит Советский Союз, мы не сможем получить выгоду от этой победы, ничего не сделав. Нам придётся либо проливать кровь, либо применять дипломатию. Лучше пролить кровь. Вопрос в том, как поступит Япония, когда Советский Союз будет повержен. Германия, скорее всего, заинтересована в решениях Японии. Неужели мы не вступим в войну, когда сибирские войска будут переброшены на запад?» — говорил Мацуока.
2 июля 1941 года на Императорском совещании («Годзэн кайги») была принята «Программа национальной политики Империи с учётом изменений обстановки», которая предусматривала продолжение войны в Китае, а также одновременную подготовку к конфликту как с США и Великобританией, так и с Советским Союзом.
В документе, в частности, говорилось: «Наше отношение к германо-советской войне будет определяться согласно духу Тройственного пакта. Однако пока мы не вмешиваемся в конфликт. В то же время мы тайно усиленно готовимся к войне против Советского Союза, сохраняя независимую позицию. Проводим дипломатические переговоры с максимальной осторожностью. Если война будет развиваться в нашу пользу, мы вооружённым путём решим северный вопрос и обеспечим безопасность границ.»
Председатель Тайного совета Ёсимити Хара, обычно выступавший от имени императора, заявил: «Все вы понимаете, что война между Германией и Советским Союзом — исторический шанс для Японии. Поскольку СССР продолжает распространять коммунизм, нам рано или поздно придётся нанести ему удар. Но пока мы заняты китайским конфликтом, решиться на атаку по нашей воле сложно. Тем не менее, важно напасть в подходящий момент… Империя желает избежать войны с Британией и США, пока сражается с СССР. Наш народ хочет с ним сразиться… Я прошу вас действовать духом Тройственного пакта и всеми силами поддерживать Германию…»
В соответствии с решением Императорского совещания Генштаб и военное министерство Японии разработали программу широкомасштабной подготовки наступления против советских войск на Дальнем Востоке и в Сибири. В японских секретных документах этот план получил кодовое название «Кантогун токусю энсю» («Особые манёвры Квантунской армии»), сокращённо «Кантокуэн». 11 июля 1941 года императорская ставка направила директиву № 506 Квантунской армии и другим формированиям в Северном Китае, подтверждающую, что целью учений является повышение боевой готовности к войне с СССР.
Учитывая опыт поражения на Халхин-Голе, японское командование было вынуждено сформировать крупную группировку войск против СССР. На восточном (приморском) направлении формировался 1-й фронт из 19 дивизий, на северном (амурском) — 4-я армия из 3 дивизий, на западном (область Большого Хингана) — 6-я армия из 4 дивизий.
Резервом командующего Квантунской армией, ответственного за руководство операциями, являлись 4 дивизии.
Стратегическим планом предусматривалась серия последовательных ударов для разгрома советских сил в Приморье, Приамурье и Забайкалье, захвата ключевых коммуникаций, военных и продовольственных баз, а также принуждения советских войск к капитуляции.
Военные действия делились на два этапа. Сначала намечалось нанести поражение советским войскам в Приморье через наступление по Уссурийскому направлению. Затем — захватить Владивосток, опорную базу советского Тихоокеанского флота, оккупировать Хабаровск и разгромить войска на северном и западном рубежах. Параллельно силами 7-й дивизии на Хоккайдо и смешанной бригады на Южном Сахалине планировался захват Северного Сахалина и Петропавловска-на-Камчатке. Предусматривались также операции на противоположном побережье, если позволит обстановка.
Особое значение в плане придавалось широкому использованию японской авиации для уничтожения авиации противника до начала наземных действий. Задачей было в течение шести месяцев выйти к Байкалу и завершить войну.
В рамках операции ставились задачи по захвату населённых пунктов: Ворошилов (Уссурийск), Владивосток, Благовещенск, Иман, Куйбышевка, Хабаровск, Биробиджан, Бирокан, район Рухлово, Северный Сахалин, Николаевск-на-Амуре, Комсомольск, Советская Гавань и Петропавловск-на-Камчатке.
Ярким доказательством того, что план «Кантокуэн» являлся подготовкой к нападению на СССР, служит утверждённый 25 июня график выполнения боевой подготовки японским Генштабом и императорской ставкой.
На его основании уже 5 июля было издано приказание верховного командования о первой очереди мобилизации, в ходе которой Квантунская армия была усилена двумя дивизиями (51-й и 57-й). 7 июля император санкционировал секретный призыв 500 тысяч человек и выделение судов водоизмещением 800 тысяч тонн для перевозки военных грузов в Маньчжурию.
Поскольку в решении Императорского совещания подчёркивалась необходимость скрытности при завершении подготовки к войне с СССР, мобилизация проводилась под видом учебных сборов призывных и именовалась «внеочередным призывом». Термин «мобилизация» заменён во всех документах на «внеочередные формирования». Были запрещены проводы призывников.
22 июля, всего на два дня позже графика, началась концентрация войск у советской границы. Однако скрыть масштабы мобилизации не удалось: ежедневно через корейские пункты проходило до 10 тысяч солдат и офицеров и 3,5 тысячи лошадей. Германский посол Отт и военный атташе Кречмер 25 июля сообщили в Берлин о призыве 900 тысяч резервистов в возрасте от 24 до 45 лет, среди них были лица, знающие русский язык.
Об этом же сообщал в Москву советский резидент разведки Рихард Зорге. 30 июля он телеграфировал: «Источники Инвест (Хоцуми Одзаки. – А.К.) и Интерн (Ётоку Мияги. – А.К.) сообщили, что в ходе новой мобилизации в Японии будет призвано более 200 000 человек. К середине августа под ружьём окажется около 2 миллионов человек. Возможный старт войны ожидается во второй половине августа, при условии поражения Красной армии от немцев, что ослабит оборону Дальнего Востока. Таково мнение группировки Коноэ. Трудно предсказать, как долго японский Генштаб будет ждать.»
«Источник Инвест уверен, что если Красная армия остановит немцев под Москвой, японцы не начнут военных действий».
В Маньчжурию прибывали многочисленные приданные части и подразделения. В рамках первой и второй очереди призыва на территории было сформировано три фронта (восточный, северный и западный), в которые были направлены 629 подразделений — по численности равных 20 дивизиям. Военное министерство также планировало усилить войска ещё пятью дивизиями. Множество частей перебрасывалось с китайско-японского фронта. В результате численность Квантунской армии удвоилась, достигнув 700 тысяч человек. По приказу № 102 от 16 июля 1941 года, после второй мобилизационной волны, в Маньчжурии и Корее сосредоточилось 850 тысяч солдат и офицеров японской армии.
Для участия в войне против СССР 24 июля была создана дивизией директивой ставки № 519 Квантунская армия обороны, которая должна была служить резервом. В боевую готовность приведены части 7-й дивизии на Хоккайдо, смешанной бригады в Южном Сахалине, а также воинские подразделения на Курильских островах. Как было установлено на Токийском процессе, летом 1941 года формировалась группировка японских войск численностью около миллиона человек для нападения на СССР.
В Квантунской армии и Корее были созданные запасы продовольствия, топлива и боеприпасов, рассчитанные на боевые действия продолжительностью 2-3 месяца.
По плану «Кантокуэн» в войне с Советским Союзом должны были участвовать также войска марионеточных армий Маньчжоу-Го и Внутренней Монголии. Армия Маньчжоу-Го была создана после оккупации Маньчжурии, руководствовалась штабом Квантунской армии, а непосредственное управление выполняли многочисленные японские военные советники. С целью обеспечить людские ресурсы, японцы накапливали в Маньчжоу-Го военнообученные резервы, а в 1940 году ввели закон о воинской повинности.
Армия Внутренней Монголии предназначалась для вторжения в Монгольскую Народную Республику совместно с японскими войсками. По плану предусматривалось «создать обстановку, которая позволила бы добровольно объединить Внешнюю и Внутреннюю Монголию».
Не были забыты и белоэмигранты, бежавшие из Советского Союза. С 1938 года в Маньчжурии действовали части белогвардейцев, сформированные по приказу Квантунской армии для участия в войне против СССР. Их задачами были разрушение железнодорожных и иных коммуникаций, удары по базам снабжения советских войск, разведка, диверсии и антисоветская пропаганда. После принятия плана «Кантокуэн» из белоэмигрантов были созданы специальные диверсионные отряды для действий на советской территории.
Военно-морской флот должен был поддержать сухопутные войска, обеспечив высадку десантов на Камчатке и Северном Сахалине, захват Владивостока и уничтожение кораблей Тихоокеанского флота. 25 июля, получив разрешение императора, военно-морское командование издало приказ о формировании для войны с СССР 5-го флота.
Основные силы японской авиации были предназначены для действий на восточном направлении с целью подавления советских войск в Приморье и содействия наступлению наземных частей.
Изначально для ведения боевых действий на Дальнем Востоке и в Сибири планировалась группировка из 34 дивизий. Поскольку в Маньчжурии и Корее было всего 14 кадровых дивизий, предполагалась переброска 6 дивизий из Японии и 14 с китайского фронта. Однако командование японской экспедиционной армии в Китае выступило против переброски такого большого количества дивизий, заявив, что это означало бы забвение китайского конфликта. Центр с этим согласился.
В конце июня 1941 года военное министерство и Генштаб приняли решение сократить число дивизий для войны с СССР до 25, а в июле основной удар планировалось нанести силами 20 дивизий. В итоге 31 июля начальник оперативного управления Генштаба Синъити Танака и военный министр Хидэки Тодзио окончательно согласовали выделение для конфликта 24 дивизий. Это объяснялось стремлением японского командования достигнуть целей войны с минимальными потерями, после переброски части дальневосточных и сибирских дивизий на советско-германский фронт.
К началу августа группировка для вторжения в СССР была почти полностью готова. Подходил срок принятия решения о начале войны — 10 августа, однако власти Японии проявляли нерешительность, ожидая исхода борьбы Советского Союза с Германией на Западе…
Фото: tvzvezda.ru
