Ровно 85 лет назад, 13 апреля 1941 года, в Кремле был подписан Советско-японский пакт о нейтралитете на пять лет. Договор обязал обе стороны сохранять мирные и дружеские отношения, уважать территориальную целостность друг друга и воздерживаться от агрессии. Согласно этому соглашению, если одна из сторон станет объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих стран, другая обязуется сохранять нейтралитет на протяжении всего конфликта.
Решение заключить именно Пакт о нейтралитете, а не аналог советско-германского Пакта о ненападении, как предлагали японцы, было связано с нерешённым территориальным вопросом между СССР и Японией. 18 ноября 1940 года, в ходе встречи с японским послом Ёсицугу Татэкавой, нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов заявил, что Москва будет связывать подписание пакта о ненападении с возвратом территории — Южного Сахалина и Курильских островов. Если Токио не готов обсуждать этот вопрос, целесообразно заключить нейтралитетный пакт, который не предполагает урегулирования территориальных споров. Советская сторона настаивала также на подписании протокола о ликвидации японских нефтяных концессий на Северном Сахалине.
Для советского руководства главным смыслом этого соглашения было предотвратить ситуацию, при которой СССР мог бы оказаться в войне одновременно на двух удалённых фронтах — против Германии на западе и Японии на востоке.
В Токио понимали эту заинтересованность Москвы в нейтралитете Японии и старались максимизировать политические, территориальные и иные выгоды при подписании пакта. Главная цель — заставить советское правительство отказаться от поддержки Китая в его сопротивлении японской агрессии, которая стремилась превратить весь Китай в колонию Японской империи. В японской столице считали, что именно военная помощь Советского Союза не даёт Гоминьдану и Коммунистической партии Китая быстро капитулировать перед Японией.
Кроме того, в планах Токио было заставить Москву продать Северный Сахалин с его богатыми залежами нефти и угля, а также даже уступить приморские области СССР.
Наличие пакта также позволило японским политикам оправдывать решение не наносить удар по СССР с востока после нападения Германии, рассматривая германо-советскую войну как уникальный шанс захватить советский Дальний Восток и Сибирь и включить эти богатые региона в колониальную империю.
Неправильно думать, будто Москва не понимала замыслы Токио или была плохо информирована о намерениях Японии использовать соглашение в своих целях. Иосиф Сталин и советское руководство знали о двуличии японцев и не доверяли им. Однако они рассчитывали, что, несмотря на ненадёжность, обязательства Японии соблюдать нейтралитет позволят избежать одновременного удара с востока и запада.
Министр иностранных дел Японии Ёсукэ Мацуока, подписывавший пакт в Кремле, всячески демонстрировал хорошее отношение к советским лидерам и уверял их в верности достигнутым договорённостям. Сталин отвечал взаимностью и даже сделал беспрецедентный жест — уже после прощания в Кремле он появился на Ярославском вокзале, чтобы лично проводить Мацуоку. Зная, что среди проводивших был и германский посол Вернер фон Шуленбург, Сталин на платформе обнял японского министра и сказал: «Вы азиат, и я азиат… Если мы будем вместе, все проблемы Азии могут быть решены». Мацуока в ответ отметил: «Проблемы всего мира могут быть разрешены».
Однако менее чем через два месяца после этого дружественного жеста Мацуока откровенно лгал Сталину, вводя его в заблуждение, а по сути — предавая. 22 июня 1941 года, сразу после сообщения о вторжении Германии в Советский Союз, Мацуока, который на банкете в Кремле гарантировал соблюдение Японией пакта, поспешил во дворец Императора, энергично убеждая микадо присоединиться к нападению на СССР с востока. На вопрос Хирохито, означало ли это отказ от военных действий на юге, министр ответил, что «сначала нужно напасть на Россию». «Нужно начать с севера, а потом идти на юг. Без входа в логово тигра не вытащишь тигрёнка. Надо решиться», — уверял Мацуока.
Современные японские историки и пропагандисты пытаются представить Мацуоку в этой позиции как одиночку, склонного к эксцентричности и самомнению, за что он якобы был вскоре отстранён от власти. Однако на деле он был далеко не единственным в своих призывах нанести немедленный удар по СССР.
2 июня 1941 года на заседании высшего руководства Японии председатель Тайного совета Кадо Хара, обычно выступавший от имени императора Хирохито на совещаниях «годзэн кайги», заявил: «Думаю, все согласны, что война между Германией и Советским Союзом — это исторический шанс для Японии. Советский Союз поддерживает распространение коммунизма, поэтому рано или поздно мы должны напасть на него. Но так как Империя ещё занята конфликтом в Китае, мы не можем позволить себе нападать на Советский Союз сразу. Тем не менее мы должны атаковать советские территории в удобный момент… Империя пытается избежать войны с Великобританией и США, пока воюет с Советским Союзом. Наш народ хочет сражаться… Прошу вас, действуйте согласно духу Тройственного пакта, поддержите Германию…»
В итоговом секретном документе «Программа национальной политики Империи с учетом изменений обстановки» говорилось: «Наше отношение к германо-советской войне будет соответствовать духу Тройственного пакта (Германия, Япония, Италия — А. К.). Мы не вмешиваемся пока в конфликт, но тайно усиливаем подготовку к войне с Советским Союзом, вырабатывая независимую позицию. В это время ведём дипломатические переговоры с особой осторожностью. Если война будет развиваться благоприятно для нас, мы прибегнем к военным действиям, решим северные вопросы и укрепим безопасность северных границ».
По итогам императорского совещания Генеральный штаб и министерство армии Японии разработали программу ускоренной подготовки к наступательным операциям на Дальнем Востоке против советских войск. В японских секретных документах этот план получил шифр «Кантогун токусю энсю» («Особые маневры Квантунской армии»), или кратко «Кантокуэн». 11 июля 1941 года императорская ставка направила в Квантунскую армию и японские войска в Северном Китае специальную директиву № 506, где подчёркивалась цель мероприятия — подготовка к возможному наступлению на Советский Союз. За лето 1941 года прошла беспрецедентная мобилизация войск и техники, в результате чего у советских границ была сформирована миллионная группировка.
Запланированная дата начала войны против СССР — 29 августа 1941 года. Однако нападение Японии не состоялось не из-за соблюдения пакта о нейтралитете, а из-за провала плана «молниеносной войны» Германии и сохранения надёжной обороны восточных районов СССР. Тем не менее факт стягивания миллиона японских солдат к советским границам парализовал силы Красной армии в регионе, не позволял направить их на советско-германский фронт. На 1 декабря 1941 года на Дальнем Востоке и южных границах было сосредоточено 1,568 миллиона человек, 2541 танк и 2951 самолёт. Исторический факт: политика Токио, скоординированная с Берлином, затягивала Великую Отечественную и увеличивала потери советского народа.
Однако такие сведения в Японии скрываются. В сознание японцев с детства внедряют русофобские мифы о том, что Япония якобы честно выполняла договор по нейтралитету, а «коварные русские» нарушили его и «напали в августе 1945 года». Японские учебники умалчивают, что 5 апреля 1945 года советское правительство официально денонсировало пакт, предупредив Токио о возможном вступлении в войну за четыре месяца до этого. Мало кто в Японии знает, что в отличие от ночных внезапных нападений Японии на другие страны, СССР объявил войну официально и мотивировал это специальным заявлением.
Вместо объективного изложения истории японские власти и пропаганда умышленно оскорбляют честь советских солдат и офицеров, убеждая население, что Красная армия якобы вела себя в августе 1945 года как «вор на пожаре», «захватив исконно японские территории». При этом скрывается, что летом 1945-го японское правительство предлагало Москве вернуть южный Сахалин и Курильские острова в обмен на нейтралитет. Более того, ради такого соглашения Токио был готов пожертвовать даже островом Хоккайдо.
В этой связи кажется, что российская дипломатия недостаточно использует факт грубого нарушения Японией международных обязательств по пакту о нейтралитете. Последствия подготовки Японией военного нападения и угрозы были чрезвычайно серьёзны — японское правительство и военное руководство создали для СССР опасность войны на два фронта и тем самым мешали полной сопротивляемости гитлеровцам, союзным Японии. Ответственность Японии за это особенно следует подчёркивать на фоне бесчестных обвинений в адрес СССР о якобы «незаконном вступлении в войну с Японией» в августе 1945-го.
Тем более, что современное японское государство отказывается признавать ответственность своей страны и милитаристского руководства за развязывание Второй мировой войны, за геноцид китайского и других народов и не приносит извинений за ужасные военные преступления. Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров справедливо отмечал в приветствии участникам конференции «Преступления милитаристской Японии: исторические и современные аспекты»: «Преступления японского милитаризма не имеют срока давности и не могут быть забыты. К сожалению, официальный Токио не только не выражает раскаяния за агрессию в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но выдвигает абсурдные обвинения в адрес нашей страны. Такой волюнтаристский подход к истории, подрывающий основу мироустройства под эгидой ООН, недопустим».
