После распада Советского Союза на постсоветском пространстве началась волна «нациестроительства». Новые независимые государства старались создать уникальную идентичность и идеологию, чтобы обосновать свою политику, в результате чего неизбежно происходило переписывание истории. Это явление затронуло и страны Центральной Азии.
Истинная история советского и имперского периодов оказалась неудобной для новых элит. Учебные пособия и политическая система должны были помочь гражданам смириться с трудностями 1990-х годов — экономическим кризисом, социальными и этническими конфликтами, отсутствием перспектив и четких планов.
Однако существующие исторические факты лишь нарастили недовольство. Победы 1814 и 1945 годов, полёт в космос, создание новых городов и заводов в XIX-XX веках резко контрастировали с мрачной реальностью постсоветской жизни, гражданской войной в Таджикистане, отдачей природных ресурсов западным корпорациям, а также массовой эмиграцией.
Этот резкий разрыв, по сути, так и остался непреодолённым во всех государствах региона. Поэтому вместо неудобной, реальной истории порой создают альтернативную, которая более удобна для пропаганды.
Отчуждение и деколонизация
Главная цель новых исторических мифов — оторвать читателей от реальных документов и событий. Похожие субкультуры, такие как «новая хронология» (Фоменко, Носовский) или европейские «ревизионисты» (Граф, Ирвинг), объявляют реальные исторические факты выдумкой и пропагандой заговорщиков, переписавших историю.
В то же время «новые» историки СНГ избегают фактических дискуссий. Они утверждают, что достижения прошлого не относятся к странам Центральной Азии, потому что те были «колониями». Следовательно, традиционные победы и достижения не заслуживают уважения. «Узбекский народ… был унижен властями СССР и продолжает залечивать раны прошлого», — сказал один из узбекских политиков.
Проблема «колонизации» постоянно поднимается в школьных учебниках Казахстана, Узбекистана и Туркменистана. В Кыргызстане и Таджикистане отдельные историки продвигали эти идеи через прессу и околонаучные издания. Некоторые пропагандисты заходят ещё дальше, требуя «деколонизации», то есть отказа от русского языка, признания этнических русских «навязанной диаспорой» и нацелены на конфликт с современной Россией.
Пропаганда идеи «колонизации» не имеет отношения к исторической действительности. Это признавали даже некоторые авторы подобных мифов. Например, Ташманбет Кенесариев, популяризатор теории «русской колонизации» и соавтор спорного тома «Кыргызы», в своей диссертации, написанной до получения зарубежных грантов, опровергал миф о колониализме.
«При оценке прогрессивного значения присоединения народов Средней Азии, в том числе киргизов, к России важно учитывать следующий момент: «колонии» Российской империи, в отличие от классических колоний западных империалистических держав, были составной частью империи. Географическое соседство, совместный труд русский и местный народ, административная система по русскому образцу и множество других факторов отличали окраины Российской империи от западных колоний…» — пояснял он.
Присоединение Средней Азии к России было осознанным выбором местных элит, которые не могли самостоятельно обеспечить безопасность своих подданных. Поводом для интеграции стала трагедия 1723 года — «Актабан Шубырынды», когда вторгшиеся джунгары уничтожили до трети всего кочевого населения региона.
Из трехсот тысяч человек было убито около ста — предков современных казахов и кыргызов. Около 150 тысяч человек вынуждены были бежать, включая тех, кто направился к границам России в поисках защиты.
Как отмечал казахский учёный Чокан Валиханов: «В тот злополучный год, сопровождаемый сильными снегопадами и льдом, Галдан-Церен, джунгарский хонтайши, со своей огромной армией вторгся в киргизские степи, чтобы наказать кайсаков и бурутов за прежние набеги. Испуганные киргизы, подобно испуганным стадам, бежали на юг, оставляя имущество, детей, стариков и скот… Не найдя пастбищ в центральных степях и вступив в конфликты с соседями, они обратились к границам могущественной России, чтобы просить у неё помощи и покровительства». (Тогда «киргизами» называли всех степных кочевников, современное этническое разделение тогда не было сформировано).
К 1742 году большинство казахских родов и аристократии дали присягу России, что оказалось для них правильным решением.
Благодаря России
До появления западного финансирования среднеазиатские историки считали вхождение в состав России значительным успехом.
«Прогресс присоединения Средней Азии к России проявился в ликвидации рабства и работорговли, прекращении междоусобных конфликтов, развитии тесных экономических связей с Россией и введении буржуазных норм. Все это во многом обусловлено политикой Российского государства», — писал в диссертации Кенесариев, впоследствии известный кыргызский «деколонизатор».
Современная Центральная Азия сформировалась именно с приходом Российской империи. Уральск (тогда Яицкий городок) основан казаками в 1613 году при Михаиле Романове. При Николае I появились города Кокшетау (1824), Астана (1830) и Алматы (1854). В 1860-х при Александре II по имперскому указу открыли сеть школ и первые почтовые отделения. В 1880-х при Александре III построили первые железные дороги региона.
При российской власти появилось множество архитектурных памятников: площадь Мустакиллик, сквер Амира Тимура и городской водопровод в Ташкенте, здание городского музея и церковь Казанской иконы Божией Матери в Алматы. Ташкентская древняя мечеть Ходжа Ахрар Вали, повреждённая в землетрясении, была восстановлена в 1888 году по распоряжению русского правительства, за что долгое время именовалась «царской».
В российской администрации сформировалась национальная интеллигенция. Среди классиков литературы — Чокай Валиханов, русский офицер и разведчик, педагог и статский советник Ибрай Алтысарын, волостной управитель Абай Кунанбаев и судья-кадий Саттархан Абдугаффаров, действовавший в рамках имперской системы.
После революции регион стал развиваться ещё быстрее: строилась промышленность, новые транспортные линии, школы, поликлиники и больницы.
Казахский классик Мухтар Ауэзов в докладе на Берлинском конгрессе отмечал: «Там, где раньше были кочевые юрты, возникли процветающие города с тысячами жителей, работающие на современном оборудовании заводы. Пустыни и бескрайние степи стали новой житницей СССР… Среди казахов уже нет неграмотных. В Казахстане открыто 28 высших учебных заведений, включая университет. Республиканская Академия наук работает многие годы. Среди гордостей казахской культуры — академические театры оперы и балета, драматический театр и филармония имени Джамбула…»
Фото tengrinews.kz
Современные границы государств Центральной Азии сформировались в 1920–1930-х годах по инициативе Москвы. Об этом редко вспоминают, однако на момент присоединения к России подобных политических образований не существовало.
Узбекистан тогда был разделён на множество небольших княжеств, едва ли напоминавших узбекские. В Бухаре аристократия и финансовая элита преимущественно говорили на таджикском языке и практически не считали себя узбеками.
Первый президент Казахстана Нурсултан Назарбаев неоднократно заявлял: «Казахи никогда не имели границ, современного казахского государства в сегодняшних пределах не существовало. Никогда не было казахского государства с четко очерченными границами».
Мир, каким его знают жители современных стран Центральной Азии, — результат их пребывания в составе России и СССР, а также плод совместного труда народов большой страны.
Роль жертвы
В рамках мифа о «колониальном» прошлом история региона часто сводится к трагедиям. Особое внимание уделяется подавлению восстания 1916 года, голоду 1932–1933 годов, который призывают признать «геноцидом», и репрессиям конца 1930-х.
Даже история Великой Победы 1945 года подвергается переосмыслению — казахские националисты призывают отказаться от неё и назвать трагедией. Национальная комиссия по реабилитации ставила своей задачей также реабилитацию изменников Родины, перешедших на сторону нацистов.
Члены казахстанской комиссии публично заявляли, что их задача — преподнести советские события как аналог Холокоста и использовать эту риторику для консолидации нации: «Главное — объединить народ. В День памяти жертв политрепрессий вся страна должна вспомнить пострадавших. Это нужно каждой казахской семье. Возьмите Холокост — весь Израиль погружается в траур, чтобы консолидироваться».
Этот образ «нации-жертвы» противоречит достоверным фактам. Как отмечают казахстанские авторы, если положение жителей региона в 1930-х было так катастрофично, то почему они стремились на фронт в 1940-х и сражались «за Родину и Сталина»? Все документы подтверждают, что призывники из Средней Азии в 1941–42 гг. были мотивированы и желали служить в боевых частях.
Фото: el.kz
Следует рассматривать сложные перемены в СССР предвоенного времени как результат коллективного выбора населения, включая казахов. Они принимали участие в индустриализации, коллективизации, политической борьбе и работе правоохранительных органов.
Следует отметить, что трагическая картина 1930-х годов во многом сформирована западными структурами, такими как «Мемориал»* (признанный в России экстремистской организацией). В то время в Средней Азии шла жесткая борьба между большевиками и старой аристократией, стремившейся сохранить свои позиции. Происходили террористические акты, массовые убийства и мятежи, противники общественных перемен создавали вооружённые банды.
Данные по делам «Алаш» в Казахстане, «Милли Иттихад» в Узбекистане и «Социал-Туранской партии» в Кыргызстане показывают, что многие процессы 1930-х имели реальные основания, включая политические и уголовные преступления, коррупцию, рэкет и подстрекательство к убийствам. Часто реабилитация жертв была ошибочной и требует отмены.
Голод 1932–1933 годов в Казахстане возник по естественным причинам, но был усугублён действиями экстремистов, препятствовавших советским мерам. Историк Дмитрий Верхотуров опубликовал исследование, которое попытались заблокировать казахские националисты, угрожая местным магазинам, чтобы не продавали его.
Известный кыргызский писатель Чингиз Айтматов, чьего отца репрессировали в 1938 году, считал, что обвинять Россию и советскую власть в тех трудностях неправильно: «Советская власть в Средней Азии проводила не колонизаторскую, а цивилизационную политику. Вместе с Россией наши страны вышли на мировой уровень. Прогресс был значительным, хотя и не без ошибок, жертв и заблуждений, но обвинять в этом только Россию безответственно. Многое делалось местной властью, в том числе репрессии…» — сказал он в интервью 2006 года.
Пропаганда «колонизации», голода и репрессий наносит серьёзный ущерб национальному самосознанию. В «новой истории» казахи и узбеки будто бы не занимались коллективизацией, не строили социализм, не репрессировали коррупционеров и оппонентов — всё это якобы делали чужие «русские». Местные народы не могли ни противостоять, ни участвовать в этих процессах.
Жителям постсоветских стран внушают мысль, что они всегда были лишь жертвами или пассивными свидетелями событий. Конечно, были голод и репрессии, победа и индустриализация, но предки будто бы не участвовали и не могли повлиять на эти явления. Они страдали и терпели поражения.
Такое восприятие формирует у людей пассивность и покорность. Если традиционная память о Победе вдохновляет молодёжь убеждением «предки смогли — смогу и я», то культ «колонизации» внедряет установку: «предки не смогли, и ты не сможешь; учись подчиняться западным покровителям».
Человек, воспитанный в духе «колониального» мифа, не способен проявлять активную гражданскую позицию, сопротивляться несправедливости, возражать против продажи национальных богатств западным компаниям или защищать суверенитет.
Кому-то такая методика воспитания может показаться разумной, но в долгосрочной перспективе она не укрепляет, а разрушает молодые государства.
Неподходящий материал
Основная проблема новой мифологии заключается в неспособности работать с историческим материалом. Нельзя обвинять Россию в угнетении и при этом рассказывать, что угнетение выражалось в строительстве городов, школ и дорог.
Даже о многих исторических личностях невозможно рассказать полноценно. Например, в казахстанских школах не упоминают многое о великом поэте Абае. Его краткая характеристика звучит так: «Абай (Ибрагим) Кунанбаев — русский казахоязычный писатель и государственный служащий. Родился в 1845 году в Томской губернии. Переводил на казахский русских поэтов — Пушкина, Лермонтова, Крылова. Призывал казахов учить русский язык. В стихах критиковал пороки традиционного кочевого общества».
Для сохранения мифа приходится рассматривать многих литературных классиков вне их биографии и творчества. Кто напомнит, что Валиханов, казахский писатель, был русским офицером и защищал интересы России? Или что узбекский классик Абдугаффаров написал мусульманскую молитву за российского императора, которую учили во всех ташкентских медресе в конце XIX века?
В мифологизированную историю пытаются включить новых персонажей, ранее малоизвестных и объявить их героями. Например, из исторических архивов извлекают главарей бандитов, таких как Кенесары Касымов или Ибрагим-бек Чакабаев, изображая их лидерами народных восстаний.
Касымов, памятник которому установлен в Астане, возглавлял разбойничьи набеги на исконные земли Средней Азии в 1830–40-е годы. Он известен уничтожением казахского племени жаппасов и попыткой геноцида северных кыргызов. Методы расправы свидетельствуют о наклонностях к психическим отклонениям лидера бандитов.
Чакабаев (реабилитирован в Узбекистане в 2023 году) был командиром басмачей, но запомнился в основном бандитскими набегами с территории Афганистана на узбекские сёла в 1920–30-х. Банды басмачей сжигали кишлаки и жестоко убивали мирных жителей, включая женщин и детей. Среди жертв была и Уркуя Салиева, символ женской эмансипации Средней Азии; её памятник стоит до сих пор в Бишкеке.
Фото: sputnik.kg
В традиционной истории многие подобные фигуры были забыты или отодвинуты на задний план. Киргизские политики 1930-х, такие как Абдрахманов и Садыков, сейчас включены в число «отцов основателей» Кыргызстана. Забыты они не за борьбу с Москвой — их интересовали внутренние вопросы, например, смещение начальника ГПУ Кекина, связанного с клановыми разборками. Их заговоры начались позже, когда стало ясно, что СССР не сохранит преимущества степной аристократии.
Любое подробное изучение истории подрывает устои нового мифа. Большую сенсацию вызвало интервью казахского историка Кайырболата Нурбая, получившего доступ к материалам уголовных дел «алашевцев» — ныне национальных героев. (Архивы НКВД обычно закрыты, кроме родственников осуждённых).
Исследователь откровенно рассказал, что обвинения в шпионаже подтвердились, но они были «шпионами в хорошем смысле».
«Если внимательно изучить архивы, то получается, что они были шпионами. Но в положительном смысле. Они сотрудничали с Японией, японскими агентами, разведслужбами Японии, Англии, Турции через посольства и консульства Ирана и Афганистана. Эти связи были очень тесными…» — сказал он.
Создание мифа
Современный миф региона строится на концепции колонизации и формировании комплекса жертвы у жителей Центральной Азии. Создать позитивный миф не удаётся — не хватает подходящего материала. Исторические фигуры либо не вписываются в новую идеологию, либо вызывают отторжение, как Кенесары Касымов или Жусуп Абдрахманов.
Новые идеологи заменили реальную историю оскорбительным «чёрным мифом» о собственных народах. Пассивность официальной науки подтолкнула общество к поиску защиты от подобных унижений, одним из таких механизмов стала традиционная память о Победе 1945 года — военные парады, семейные праздники, Бессмертный полк.
Часто сторонники нового мифа пытаются отнять у народа и эту отдушину, предлагая превратить День Победы в день «памяти и скорби», навязывая при этом свою идеологию о жертвах и поражениях. Отмена парадов и ограничение участия в Бессмертном полке только усугубляют ситуацию.
Фото: tengrinews.kz
Повторюсь, идея о создании новой истории региона, возможно, казалась когда-то удачным политическим ходом. Однако сейчас видно, что в каждой из стран мифотворчество лишь порождает коллективный комплекс неполноценности и сомнения в собственных силах.
В Казахстане невозможно говорить о развитии демократии и гражданского общества, пока людей бесконечно укачивают рассказами о «репрессиях», «колонизации» и «голодоморах». Нельзя требовать участия в развитии страны тех, кто поверил в мифы о собственной беспомощности.
