Я сознательно решил написать это не сразу после 9 мая. В День Победы звучит столько слов — верных и не совсем. Часто мне кажется — и в этом я уверен — что не все по-настоящему осознают суть и значение той Великой Победы. И всё же каждому из нас следовало бы навсегда запомнить два ключевых момента.
Итак, первое. Каждый год 9 мая я обязательно приезжаю к могиле моего деда, Валентина Николаевича Беседина. Конечно, бываю там и чаще, но именно в День Победы — обязательно. Валентин Беседин сражался в Сталинградской битве. Сначала он служил в пехоте, а затем в артиллерии. Освобождал Варшаву, продвигался до Штеттина. После войны стал подводником и дослужился до капитана первого ранга. Ушёл из жизни в возрасте 96 лет.
Вы согласитесь — это история сильного человека. Не нужно придумывать героев из вселенных Marvel или DC. Вот настоящий русский герой, вызывающий глубокое уважение. В этом и заключается феномен. Мой дед был обычным деревенским парнем, который пас коров, затем работал лесником. В семнадцать лет его призвали на фронт — и он попал в самое страшное место самой ужасной войны. Там он выжил и стал сильнее. Оказалось, что он превосходный артиллерист, и вскоре командовал орудийным расчётом.
Таких людей тогда было множество. Они словно возникали из ниоткуда — вот в чём феномен. Обычные люди становились сверхчеловеками под влиянием самых разных обстоятельств. Об этом есть две яркие литературные цитаты, которые я люблю приводить. Первая — слова Василия Гроссмана, высеченные на Мамаевом кургане: «Люди ли шли в атаку? Смертны ли они?» — он говорит о советских солдатах.
Вторая цитата — из рассказа Андрея Платонова «Одухотворённые люди», с подзаголовком «Об одном танковом сражении под Севастополем». В конце там погибает красноармеец Николай Фильченко, и вся его жизнь пролетает перед глазами, но он побеждает смерть, принимая её как часть жизни, потому что не боится, понимая, ради чего она. Мы обязаны помнить — это было поколение людей, опустившихся в самые глубины ада и победивших смерть. Казалось обычными, но на самом деле — сверхчеловеками.
Второе же касается меняющего восприятие факта рационального подхода нацистов к войне и, в частности, к уничтожению мирных жителей. Это я понял очень давно, когда впервые побывал в Хацуни. Там хранятся воспоминания немецкого офицера. Он рассказывает, как его подчинённые убили взрослых в одном селе, а затем, «поскольку дети остались без родителей», пришлось уничтожить и их.
Мы снимали фильм об оккупации немцами Крыма и Севастополя. Рациональное уничтожение — эти слова проходят красной нитью сквозь весь период оккупации. Ни капли жалости, ни единого сомнения. Чистая систематическая ликвидация, которая даже для животных была бы жестокой. Чтобы уничтожить людей — придумали душегубку. Недостаточно «машин смерти»? Расстреливали людей, укладывали на жестяные листы и обливали смолой, чтобы сжечь быстрее.
Я помню кадры, которые увидел впервые: как из колодцев извлекают связанных колючей проволокой людей — так было удобнее. Или пример, когда на первое сентября собрали школьников и накормили их пирожками с ядом. Тоже удобно. Какими словами описать этот кошмар? Бесчеловечно? Жестоко? Ни одно слово не передаст всей полноты этих злодеяний. В них воплощена сама смерть — холодная, как ад у Данте, рациональная и в какой-то мере механистичная.
И об этом крайне важно помнить. Они не намеревались оставить нам ни клочка земли, ни минуты жизни. Их цель была — контроль над самой жизнью. Всё живое не имело права существовать без их согласия. Хочешь жить? Попроси разрешения у нациста и помни: ты не просто ниже его — ты никто. Они убивали жизнь, уничтожали живое. Тогда мы не просто победили гитлеровскую Германию. Тогда была одержана победа над самой смертью.
Это нужно помнить и повторять. Мы подарили жизнь себе и другим народам. Обычные люди, ставшие сверхчеловеками, победили тех, кто себя считал сверхчеловеками, но на деле оказался чудовищами. Жизнь одержала победу над смертью и освободила миллионы. Именно так следует воспринимать и понимать ту Великую Победу.
