Апрель 1941 года. Вторая мировая война пока ещё не приблизилась к границам Советского Союза, но ежедневно напоминает о себе через новости в газетах и сводки, которые по радио зачитывают Юрий Левитан и другие дикторы. Они сообщают о местах боёв, называют города и сёла, где рушатся здания и гибнут люди от пуль и снарядов. На душе становится тяжело, и кажется, что приглушённый запах пороха уже доносится из далеких, незнакомых мест.
5 апреля в Кремле при участии Сталина был подписан договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией. В этой стране, после мартовского переворота, к власти пришло антигерманское правительство во главе с генералом Душаном Симовичем. Газета «Правда» писала, что данный договор «войдет в историю международных отношений как яркий документ мира, как свидетельство активной борьбы Советского Союза за мир».
Тем не менее, спустя всего несколько часов, эти слова приобрели зловещий смысл. Германская авиация нанесла мощный удар по Белграду, а вермахт перешёл границы Югославии. Одновременно немецкая армия начала вторжение в соседнюю Балканскую страну — Грецию.
Через несколько недель Югославия исчезла с европейской карты. Северная часть Словении была присоединена к Германии, юг Словении и Далмация отошли Италии, а другие территории страны перешли к Болгарии и Албании.
Польское сопротивление армии Греции скоро прекратилось. Солдаты вместе с остатками британского экспедиционного корпуса, лишённые тяжелой техники, спешно эвакуировались на Крит. Однако спустя месяц немецкие войска высадили десант на остров, и Йозеф Геббельс торжественно объявил о новой победе Третьего рейха.
Генерал Эрвин Роммель, прозванный Лисой Пустыни и командовавший Африканским корпусом, захватывает город Бенгази. Английские войска отступают к крепости Тобрук на берегу Средиземного моря…
Несмотря на военные успехи, жители Германии чувствовали себя далеко не оптимистично. Иван Филиппов, журналист и заведующий отделом ТАСС в Берлине, вспоминал, что весной 1941 года продовольственные нормы были сокращены, а некоторые продукты стало трудно найти даже по карточкам. Из магазинов исчезли сладости, рестораны прекратили выдачу обедов без предъявления продовольственных талонов. Сигареты и даже пиво — любимый напиток немцев — оказались в дефиците.
«Гиммлер запретил продажу противозачаточных средств, – отметил в дневнике Геббельс. – Это сейчас очень важно. Люди должны думать о детях. С другой стороны, пособия на детей будут способствовать росту населения больше, чем административные меры».
Из германской прессы исчезли статьи, восхваляющие германо-советскую «дружбу» и освещающие жизнь в СССР. Зато внезапно начали появляться общества, посвящённые изучению Востока, а также журналы под названиями «Восточная экономика», «Восточное право», «Восточная природа», «Восточная культура». Это стало началом активной подготовки специалистов для освоения ресурсов Советского Союза.
В то же время с целью сокрытия истинных намерений распространялся слух о предполагаемых высокоуровневых контактах между СССР и Германией и подготовке новых важных соглашений. Ходили даже разговоры, что в Берлин может приехать сам Сталин. Но советский лидер в это время был поглощён другой задачей. Обострение ситуации с Германией делало войну неизбежной, поэтому Сталин стремился защитить дальневосточные границы страны от японской агрессии.
…13 апреля в Москву прибыл министр иностранных дел Японии Есукэ Мацуока. В марте, по пути в Берлин, он уже останавливался в столице СССР и имел краткую беседу со Сталиным. На этот раз визит был гораздо продолжительнее.
Мацуоку познакомили с Москвой во всем её великолепии — он восхищался пышностью Кремля, красотой дворцов, усадеб и музеев. Он посетил спектакль «Три сестры» Чехова в МХАТе и был поражён мастерством выдающихся актёров.
Однако Сталин проявил себя не менее искусно. Он и Мацуока уладили несколько спорных вопросов, потом японский гость предложил подписать пакт о нейтралитете. Сталин сделал вид удивлённого, хотя на самом деле ожидал этого шага. Немного подумав, он заявил, что готов пойти на это, но «только ради уважаемого гостя».
Напряжение сгладилось, представители обеих стран обменялись улыбками. Начался банкет, где Сталин и Мацуока окончательно «подружились». В книге «Сто сорок бесед с Молотовым» автор, поэт Феликс Чуев, рассказал, как однажды спросил бывшего наркома иностранных дел СССР: «Говорят, вы с Мацуокой пели «Шумел камыш…», когда его провожали в 1941 году?» Молотов коротко ответил: «Да, было такое… Он на вокзале едва стоял на ногах…»
В этой же книге Молотов поведал, что Сталин лично встретил японского министра на Ярославском вокзале. Советский лидер был в отличном настроении, улыбался и здоровался с удивлёнными пассажирами и железнодорожниками. «Поезд задержали на час, – вспоминал Молотов. – Мы со Сталиным хорошо напоили Мацуоку и едва не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не решилась воевать с нами».
…В апреле немецкий посол Вернер фон дер Шуленбург уехал на родину — официально отдыхать. Но в действительности его главной задачей была встреча с Гитлером, на которой он хотел отговорить фюрера от реализации плана «Барбаросса», уже активно обсуждавшегося в посольстве Германии. В качестве аргументов Шуленбург предоставил подготовленную его помощниками «Памятную записку», в которой говорилось о просторах России, её неисчерпаемых людских ресурсах, удивительной стойкости народа и жестоких зимах.
Гитлер мрачно выслушал посла, затем, как обычно, начал рассуждать, не дав никаких обещаний ни о начале, ни об отмене вторжения. В конце беседы он воскликнул: «Запомните, Шуленбург, я не собираюсь воевать с Россией!»
Однако посол ушёл из имперской канцелярии уверенным в обратном. Свои наблюдения он поделился с другом — советником посольства Густавом Хильгером: «Жребий брошен. Война — уже решённый вопрос!»
Хильгер родился в Москве в семье фабриканта. Его отец был немцем, а мать — русской. Она познакомила сына с культурой своей родины. «Русские классики Грибоедов, Пушкин, Гоголь, Толстой для меня так же дороги, как и Гёте, Гейне, Шиллер», — вспоминал он.
С 1923 года и вплоть до июня 1941 года Хильгер работал в немецком посольстве в СССР. Он не разделял взгляды нацистов, был сторонником добрососедских отношений и помнил наставления Бисмарка, предупреждающего о катастрофических последствиях конфликтов с Россией. Среди его предостережений потомкам был и такой совет: «Германия непобедима только тогда, когда не тревожит русского медведя в его берлоге».
Однако Гитлер, фанатичный и одурманенный нереалистичными мечтами, не слушал ни живых, ни мёртвых. В оккупированной Польше у советских границ ревели моторы танков, бесконечными колоннами шли солдаты. В небе патрулировали самолеты с крестами на крыльях, в поисках будущей добычи.
Нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия докладывал Сталину и другим руководителям: «В период с 1 по 19 апреля немецкие самолёты 43 раза нарушили нашу государственную границу, совершая разведывательные вылеты на глубину до 200 километров. Большинство самолётов наблюдалось в районах Риги, Кретинга, Таураге, Ломжы, Рава-Русской, Перемышля, Ровно…»
