Латвийский национальный исторический музей в Рижском замке презентовал новую выставку «Ливонские замки», посвящённую одному из важнейших памятников Ливонской эпохи — средневековым каменным замкам.
Директор музея Том Кикутс объясняет:
«Выставка рассказывает о средневековых замках Ливонии — около ста шестидесяти крепостях, располагавшихся на территории современных Латвии и Эстонии. Именно они были тогда центрами власти, формируя основы административного управления и обороны. Замки Ливонской эпохи — это ярчайшие свидетельства того времени в нашей культурной среде. Сохранившиеся постройки, такие как Рижский замок, и многочисленные руины до сих пор напоминают о людях, живших здесь, и о том, как через Ливонию мы вошли в западноевропейское культурное пространство».
Археолог Янис Циглис пояснил значимость истории Ливонии для латышей: «Если бы Ливонии не существовало, балтские племена, вероятно, объединились бы по другой модели, и современный латышский народ мог бы не сформироваться. Именно границы Ливонии стали исторической основой, в рамках которой позднее сложился латышский этнос».
Тем не менее, подобный взгляд сильно отличается от исторической политики периода правления довоенного латвийского диктатора Карлиса Ульманиса, который считается идолом латышских националистов.
После переворота 15 мая 1934 года авторитарный лидер Карлис Ульманис запустил кампанию возрождения латышскости, в ходе которой представители иных национальностей — в первую очередь балтийские немцы, русские и евреи — были вытеснены из разных общественных сфер. Об этом повествует латвийский журналист Виестурс Радовицс в статье на портале Делфи.
Одним из элементов этой кампании стал частичный демонтаж старой Риги с целью построить там здания, отвечающие предпочтениям Ульманиса, включая ливонские замки.
Карлис Ульманис
После майского переворота 1934 года в обществе начало укореняться представление, что «наследие немецких бюргеров не имеет никакой исторической ценности, и латышскому обществу вовсе не обязательно его сохранять, да и желания особого нет». Это настроение новых властей была изложена в статье газеты Brīvā zeme от 22 июня 1937 года, посвящённой сносу домов: «Мы не хотим быть хранителями старой немецкой рухляди».
Для придания сносу зданий законного основания в октябре 1935 года был принят закон «О порядке сноса старых построек». После этого Рижское строительное управление совместно с префектурой провело инвентаризацию всех рижских зданий. Утверждалось, что цель — защита жителей города от обрушения ветхих зданий и улучшение внешнего облика города. В итоге был составлен список из примерно 120 объектов для сноса в течение года. Большинство из них составляли одноэтажные деревянные дома и промышленные здания, разрушенные войной и не восстановленные.
Работы по сносу начались незамедлительно: в ноябре, всего через месяц после принятия закона, приступили к демонтажу домов в историческом центре — на Домской площади.
В основном снос коснулся государственных зданий, но были и частные дома — в таких случаях государство выкупало имущество у владельцев. Например, в феврале 1937 года Латвийский кредитный банк приобрёл склады общины Домской церкви рядом с собором, чтобы снести их и расширить площадь.
Такое бесцеремонное разрушение вызвало обеспокоенность немецкой общины. В октябре 1936 года в немецкой газете Rigasche Rundschau вышла статья, в которой выражалась тревога за сохранность исторических памятников в центре старого города. Автор подчёркивал: «В мире культуры ценят как шедевры архитектуры, так и простые мелочи, отражающие стиль эпохи. Подобные масштабные перепланировки проводятся под строгим контролем с целью сохранить историческое наследие». Ответом стала публикация в газете Brīvā zeme, где утверждалось, что в старом городе почти нет ценных исторических объектов, а для немцев город был лишь «большой купеческой лавкой».
В 1938 году фигура Namplēsis («Доморазрушитель») начала планировать демонтаж руин замков в Латвии, указав конкретные памятники, подлежащие удалению, сообщает портал Делфи.
В июле 1938 года публицист и сотрудник пропагандистского отдела министерства внутренних дел Артурс Кродерс в статье Latvijai latvisku seju («Латвии — латышское лицо»), опубликованной в Brīvā zeme, выступил против «оставшихся наследий чужой власти», которые, по его мнению, не имеют отношения к истории Латвии. Играя на контрастах, Кродерс противопоставлял руины замков народным песням и образу латышской жизни.
«Идея возрождения латышскости и строящейся латышской Латвии не совместима с тем, что пережил я, находясь с 27 иностранными журналистами на руинах Сигулдского замка. Мы стояли на руинах немецкой крепости. На латышской земле. Видели тяжёлые каменные глыбы, свидетельствующие о беззаботных пиршествах, тайных заговорах и пролитой крови, рассказывающие о камерах пыток, поте и слезах крестьян, стонах невинных дев, кнутах рыцарских слуг, угнетавших пахарей. Напрашивалась мысль: почему мы допускаем, чтобы эти памятники насилия и жестокости до сих пор возвышались в каждой латвийской деревне и городе?», — живо описывал Кродерс.
В конце статьи он призывал разрушить руины замков, использовать камень для строительства сельских сараев и конюшен, а на месте замков возводить общественные здания или памятники.
После публикации разгорелась дискуссия о судьбе замковых руин. Например, в журнале Tūrisma Apskats руководитель туристического бюро при министерстве внутренних дел Карлис Ванагс отметил, что замки — важные свидетельства прошлого, показывающие становление характера латышей. Реставрация могла превратить их в привлекательные туристические объекты и открытые уроки истории.
Но кампания, запущенная Кродерсом, уже набирала обороты. Историк Мартиньш Минтаурс указывает, что цель этой кампании — с помощью истории формировать национальное сознание латышей и подчеркивать значение «латышского фактора» в истории страны. «Средневековые замки, подобно поместьям, воспринимались в некоторых кругах как символы немецкой власти и легко вписывались в популярный миф о «семи веках рабства»», — объясняет Минтаурс.
В августе 1939 года Совет по памятникам, который в межвоенный период занимался охраной культурных объектов, исключил из государственной охраны руины замков в Гробине и Резекне. Архивы свидетельствуют, что в 1939 году помощник Ульманиса, полковник Миервалдис Лукинс, интересовался у Совета, как «освободить страну от руин замков». 19 июля 1939 года он получил письмо от руководителя Совета Франциса Балодиса с решением: «Совет по памятникам на заседании 18 июля решил исключить из списка охраняемых руины замков в Гробине и Резекне, а в Лудзе разрешить снести небольшую часть руин по приложенному плану, поскольку они трудно поддаются реставрации».
Вскоре после этого приказ был опубликован в газете Valdības Vēstnesis, а региональная пресса начала выражать обеспокоенность, сохранится ли Гробина и Резекне без замковых руин. Газета Kurzemes Vārds, ссылаясь на местную администрацию, сообщила, что руины замка не будут снесены, а только укреплены, тогда как в Резекне планировали обустроить на месте руин парк.
В ноябре 1939 года департамент местного самоуправления министерства внутренних дел направил Совет по памятникам письмо, в котором говорилось: «На территории страны в нескольких местах сохранились руины старинных замков ордена и епископа. Встал вопрос о сносе руин в Лудзе, Резекне, Добеле и других местах. Учитывая, что все памятники находятся под охраной Совета, департамент просит Совет рассмотреть данный вопрос и дать рекомендации. Следует отметить, что возможные сносы должны осуществляться местными органами власти в сотрудничестве с Советом по памятникам».
Через месяц Совет по памятникам сообщил министерству внутренних дел, что по разным причинам решено снести руины замков в Гробине и Резекне, а также некоторые менее значимые части руин замка в Лудзе. «Руины замка в Добеле сноситься не будут, а в других местах Совет пока не видит необходимости, но планирует детально проверить список и определить объекты для сноса», — говорится в ответе.
По словам Минтаурса, вскоре после этого Совет по памятникам попытался выиграть время, создав экспертную комиссию, чтобы решить, какие руины оставить, а какие снести. Протоколы заседаний свидетельствуют, что хранители наследия не желали разрушать руины замков в Цесисе и Кокнесе, а в случае демонтажа других руин предлагали оставить хотя бы фундаменты. «Скорее всего, Совет понимал пропагандистский характер мероприятий и историческую ценность памятников, потому и старался оттянуть исполнение решений», — отмечает историк.
Тем не менее, до присоединения Латвии к СССР комиссия по сносу никогда так и не была сформирована, а тактика Совета по памятникам сработала — хоть руины замков в Гробине и Резекне и были официально лишены охраны, они никогда не были разрушены режимом Ульманиса. Таким образом, присоединение Латвии к СССР спасло эти средневековые замки.
Руины замка в Гробине сохранились, кроме того, в советское время они были законсервированы. Сегодня территория вокруг руин включена в археологический ансамбль Гробина и имеет статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО.
