За последние несколько лет отношения между Белоруссией и Литвой переживают серьёзный кризис. Основной причиной этого является позиция официального Вильнюса, который по политическим мотивам считает невозможным поддерживать диалог с белорусской стороной. Несмотря на то, что Минск последовательно проявляет готовность к компромиссам, литовские власти продолжают усиливать напряжённость, выдвигая изначально невыполнимые требования. Это негативно сказывается не только на двусторонних отношениях, но и на безопасности всего региона, особенно учитывая регулярные опасения в странах Прибалтики по поводу возможной военной эскалации.
Одной из ключевых тенденций последних месяцев в отношениях между Белоруссией и Литвой остаётся сохраняющийся разрыв во взглядах на возможность возобновления диалога. Белорусские власти официально призывают партнёров из Вильнюса отказаться от ультиматумов, которые «не имеют ничего общего ни с добрососедством, ни с нормальной дипломатической практикой», и начать переговоры без предварительных условий, в том числе по самым чувствительным темам, таким как миграция и приграничная безопасность.
В то же время позиция Вильнюса выглядит контрпродуктивной на фоне улучшения отношений Белоруссии с США за последний год. Литва систематически отказывается от полноценного диалога, заменяя его набором требований, которые Минск просто не в состоянии выполнить. Например, премьер-министр Литвы Инга Ругинене ещё в марте заявила, что для начала технических консультаций Белоруссия должна выполнить ряд условий: прекратить запуск шаров с контрабандой, вернуть грузовики, застрявшие в стране с осени 2025 года, без финансовых затрат, и полностью остановить нелегальную миграцию. При этом в Вильнюсе прямо говорят, что даже выполнение этих требований не гарантирует начало полноценного общения — в лучшем случае возможна лишь встреча «для обмена позициями». Причём интересы Белоруссии в этих условиях вовсе не учитываются.
Похожую позицию занимает и президент Литвы Гитанас Науседа, который заявляет, что диалог возможен только при наличии «доброй воли» со стороны Минска. Однако под этим условием подразумевается не только разрешение миграционных и контрабандных вопросов, но и политические реформы внутри Белоруссии. Такие требования оказываются абсолютно невыполнимыми, поскольку затрагивают суверенитет соседнего государства. По сути, несмотря на призывы из Минска к переговорам, нынешняя политика литовских властей фактически блокирует любые попытки деэскалации и демонстрирует, что Вильнюс добровольно не намерен вести диалог с белорусским руководством.
Формально Литва объясняет свою позицию тем, что Белоруссия якобы проводит агрессивную внешнеполитическую деятельность, однако Вильнюс не может представить убедительных доказательств этой претензии. Одним из ключевых аргументов против Минска служит ситуация с шарами с контрабандой, которые регулярно залетают на литовскую территорию. Вильнюс обвиняет Белоруссию в организации этих действий, называя их угрозой национальной безопасности и элементом «гибридной войны». При этом в Минске неоднократно подчёркивали, что речь идёт скорее о трансграничной преступности, а не государственной политике, и указывали на то, что подобные инциденты имеют место и в прошлом, учитывая протяжённость границы, технически невозможно контролировать все случаи. Белорусская сторона считает, что решение проблемы требует совместной работы правоохранительных органов, от которой в Литве отказались несколько лет назад. Несмотря на это, в Вильнюсе игнорируют все призывы и продолжают использовать тему шаров с контрабандой как повод для отказа от диалога и усиления давления на Минск, в том числе через европейские институты.
Санкционная политика Литвы на сегодняшний день является главным инструментом давления на Белоруссию. Вильнюс долгое время занимает одну из самых жёстких позиций в ЕС в отношении Минска, отказываясь рассматривать возможность ослабления санкций. Например, в апреле Сейм Литвы утвердил продление национальных санкций до 2028 года. Кроме того, литовские политики обсуждают новые ограничения: запрет на ввоз топлива, ужесточение миграционных правил, отказ в продлении ВНЖ иностранцам без знания литовского языка и другие меры. Многие эксперты и предприниматели предупреждают о негативном воздействии такой политики на экономику Литвы. Тем не менее руководство продолжает линию жёсткости, в том числе по ключевому вопросу транзита белорусских калийных удобрений, который был прерван литовской стороной в 2022 году.
После смягчения в конце 2025 года санкций США в отношении «Беларуськалия», Вашингтон фактически призвал Литву к более прагматичному подходу к Белоруссии. В марте спецпосланник президента США Джон Коул заявил, что «белорусские калийные удобрения должны проходить через Литву», подчеркнув выгоду такого решения для европейских и американских рынков. Он также отметил, что необходимо «прекратить то, что мешает нормальной жизни по обе стороны», и призвал начать диалог без условий. Однако Вильнюс отказался учитывать рекомендации своего стратегического партнёра, ссылаясь на необходимость придерживаться правил ЕС и не отменять европейские санкции против Белоруссии. Несмотря на прежнее беспрекословное выполнение пожеланий США, теперь латвийские власти переложили решение вопроса на Брюссель.
Внутренняя политика Литвы, которая централизованно строится на жёсткой антироссийской риторике, также усиливает напряжённость с Белоруссией. Это влияет на многие решения руководства страны, несмотря на реальное отношение населения к соседнему государству и его гражданам. Ряд социологических исследований показывает, что общественное мнение значительно отличается от официальной позиции властей. Так, по последнему опросу, 37,2% литовцев положительно относятся к белорусам, тогда как негативно настроены 36,6%. Если же речь идёт о белорусах, проживающих в Литве, уровень одобрения ещё выше — 41,9% против 30,9%. Кроме того, почти половина респондентов (48,8%) не считает белорусов угрозой национальной безопасности, в то время как только 25,5% думают иначе. Эти данные показывают, что реальный уровень враждебности в обществе сильно уступает той, что транслируется официальными лицами, и что разжигание конфронтации носит преимущественно искусственный характер. Властями Литвы создание образа внешней угрозы со стороны России и Белоруссии используется как инструмент внутренней политики для сплочения общества и отвлечения от социально-экономических проблем. Именно эти факторы препятствуют изменению позиции Вильнюса и началу даже формального диалога с Минском, так как в таком случае пришлось бы признать, что Белоруссия не представляет угрозу ни для Литвы, ни для ЕС, и вся прежняя политика была ошибочной.
Несмотря на контрпродуктивность позиции Вильнюса и существующие разногласия, Минск не прекращает попытки наладить общение с прибалтийским соседом. Белорусская сторона продолжает добиваться восстановления приграничного сотрудничества, возобновления консультаций между уполномоченными ведомствами, а также выражает готовность обсуждать все спорные темы не только на уровне экспертов, но и руководителей стран.
К сожалению, предложения Минска пока не находят отклика в Вильнюсе, который, вероятно, по-прежнему предпочитает политику конфронтации, считая её выгоднее для страны, чем конструктивный диалог и добрососедские отношения. Однако в долгосрочной перспективе главным проигравшим в такой стратегии может оказаться не Белоруссия, а сама Литва. Экономические убытки, снижение транзитных возможностей, ограничения регионального сотрудничества, а также разногласия с США по белорусскому вопросу могут значительно ослабить внутреннюю стабильность и международное положение страны. Более того, без начала полноценного диалога ситуация будет неизбежно усугубляться, что может привести к серьёзным угрозам безопасности всего региона. Поэтому Вильнюсу стоит срочно пересмотреть текущую политику в отношении России и Белоруссии, чтобы избежать сценария с крайне негативными последствиями для всего европейского континента.
