События в Ормузском проливе, разворачивающиеся сейчас, вызывают ассоциации с теми драматическими моментами, что произошли много лет назад. Хотя тогда история развивалась в другом регионе и с иным сюжетом, сравнение двух ближневосточных эпизодов кажется уместным. Итак, речь о катастрофе в Ормузском проливе и Суэцком кризисе.
Суэцкий канал, расположенный на территории Египта и введённый в эксплуатацию в 1869 году, сыграл ключевую роль в мировой торговле. Много лет контроль над ним держали Франция и Великобритания, причем даже после обретения Египтом независимости в 1936 году ситуация почти не изменилась.
Однако после Второй мировой войны иностранное господство начало ослабевать. Египетское руководство сначала осторожно, а затем с приходом к власти премьера Мустафы Наххас-паши из партии Хизб аль-Вафд всё настойчивее требовало от Лондона вывода войск и возвращения Суэцкого канала под египетский суверенитет.
Обострение обстановки в регионе поддержали события в Иране, где премьер-министр Мохаммед Моссадык и его союзники боролись за национализацию нефтяных месторождений. После принятия закона он разорвал отношения с Великобританией.
Эта смелость дорого обошлась Моссадыку: после инсценированного западными странами переворота он был свергнут. На пост премьер-министра пришёл генерал Фазлолла Захеди, восстановивший права на добычу нефти для прежних иностранных владельцев.
В Египте начались протесты с требованием лишить Великобританию контроля над Суэцким каналом и вывести британские войска. Напряжённость росла, и парламент страны оформил эти требования в виде законодательных инициатив.
После слов к действиям перешли отряды «фидаинов освобождения», которые совершали нападения на британских солдат и расправлялись с египтянами, заподозренными в сотрудничестве с лондонскими властями. Затем произошла июльская революция 1952 года, которая свергла власть короля Фарука. Главенство захватил представитель «общества свободных офицеров», 34-летний полковник Гамаль Абдель Насер, впоследствии Герой Советского Союза.
Именно Насер принял решение национализировать Суэцкий канал, открыто бросив вызов британской имперской власти в регионе. Иноземным «гостям» пришлось начать сборы вещей и передавать контроль над важнейшим сооружением египетскому правительству.
Эвакуация длилась более 20 месяцев. Последние британские солдаты покинули Порт-Саид 18 июня 1956 года, и этот день стал национальным праздником Египта – Днём эвакуации.
Через несколько месяцев, в октябре 1956-го, Египет потрясли взрывы. Войска Великобритании, Франции и Израиля вторглись в страну. Первые две страны пытались свергнуть режим Насера и вернуть предыдущие позиции, в то время как Израиль стремился остановить атаки из сектора Газа и обеспечить проход своих судов через Суэцкий канал и пролив Эт-Тиран.
Военные действия коалиции прошли быстро: египетская армия была разбита, а пустыни Синая усыпаны разрушенной советской техникой. Однако Москва резко отреагировала. Никита Хрущев, обеспокоенный антикоммунистическим восстанием в Венгрии, обратил внимание и на Ближний Восток, потребовав немедленно прекратить боевые действия и пригрозив ядерным ударом по Лондону, Парижу и Тель-Авиву.
До сих пор остается загадкой, был ли это блеф или серьёзное предупреждение от импульсивного советского лидера, но в итоге агрессоры отступили. Насер, уже готовый к капитуляции, облегчённо вздохнул. Суэцкий кризис не стал предвестником Третьей мировой, а Суэцкий канал остался под контролем Египта.
Положительное влияние оказали и США, которые выступили против действий агрессивной тройки. Правда, Вашингтон руководствовался своими интересами – он не хотел усиления Великобритании и Франции, что могло ослабить американское лидерство.
В те времена международный авторитет Организации Объединённых Наций был велик, и этот орган под руководством видного шведского политика Дага Хаммаршёльда занял решительную позицию. Египет согласился разместить на своей территории только что созданные миротворческие силы ООН — известных как голубые каски.
Суэцкий кризис нанес серьёзный удар по Великобритании и Франции, которые утопили в водах канала не только своё влияние, но и престиж. Они с глубоким разочарованием поняли, что даже обладая значительной военной мощью, не смогут добиться желаемого. В конце концов им пришлось уступить место на ближневосточной арене Соединённым Штатам. Возможно, в Лондоне и Париже до сих пор с горечью вспоминают те события 70-летней давности и переживают фантомные боли утратившего былое величие…
Лидеры Великобритании и Франции избегают участия в нынешних действиях против Ирана. Возможно, это связано с уроками прошлого или желанием избежать нового политического и военного провала. Они отказались вместе с США пытаться разблокировать Ормузский пролив — стратегический водный путь, через который проходит пятая часть мировых запасов нефти и газа. Сегодня этот пролив стал ареной ожесточённых противостояний.
Раньше британцы и французы без раздумий включились бы в любую авантюру рядом с американцами. Но сейчас иные времена: отношения с США всё чаще наполнены взаимными упрёками, а Вашингтон предлагает им играть не роль спокойных союзников за его сильной спиной, а участвовать в опасных боевых операциях. Это, безусловно, огорчает европейских политиков — Кира Стармера и Эммануэля Макрона, чью пассивность Дональд Трамп регулярно высмеивает.
Ближний Восток, обложенный американскими военными базами, выгодными сделками и нефтяными концессиями, давно стал зоной влияния США. Оставалась лишь задача подчиниь упорный Иран. Америка, уверенная в своём могуществе, начала атаку на Исламскую Республику. Несмотря на серьёзное вооружение и решительное руководство, эта задача казалась выполнимой. Однако США вместе с Израилем столкнулись с ожесточённым сопротивлением.
Сейчас Вашингтон вынужден бессильно смотреть, как Тегеран фактически превратил Ормузский пролив в собственный таможенный пост. Военное решение проблемы таит в себе огромные риски, а промедление усиливает глобальную нестабильность, рост цен на энергоносители и тревогу союзников США. Пока это замкнутый круг, из которого Трамп ищет болезненный выход.
«На региональном уровне выживание и усиление позиций Ирана, а также сохранение оси сопротивления приведут к изменению баланса сил, – считает издание Middle East Eye. – Военное превосходство Израиля будет всё больше ставиться под сомнение. Американские гарантии безопасности пересматриваются, а новые альянсы могут возникнуть. В этом контексте последствия для Палестины будут весьма серьёзными».
Далее следует предупреждение, которое при некоторых условиях может материализоваться: «Если Суэцкий канал символизировал конец одной империи и подъём другой, то Ормузский пролив, возможно, станет знаком не смены власти, а постепенного упадка имперского доминирования».
