Начало операции «Эпическая ярость» США и операции «Рычащий лев» Израиля 28 февраля 2026 года кардинально изменило баланс сил на Ближнем Востоке, переведя долгую скрытую войну в открытый и высокоинтенсивный конфликт.
Изначально задуманная как масштабная мультидоменная воздушно-морская молниеносная операция, нацеленная на быструю ликвидацию иранского руководства и разрушение ядерной и баллистической инфраструктуры, кампания вскоре превратилась в затяжную войну на износ.
Несмотря на то, что операция привела к устранению высшего лидера аятоллы Али Хаменеи и ослаблению централизованных командных структур, ключевая ставка американских и израильских военных на структурное обезглавливание, которое должно было спровоцировать военный крах Ирана, оказалась глубоко ошибочной.
Вместо капитуляции Тегеран активировал доктрину «децентрализованной мозаичной обороны», основанную на устойчивости сил через полуавтономные прокси-структуры, региональные наземные подразделения и широко распределённые асимметричные морские средства.
Созданная иранской армией концепция Decentralised Mosaic Defence (DMD), по мнению ряда западных аналитиков, является одним из важнейших доктринальных прорывов XXI века, ставящим под сомнение западные идеи о стремительном доминировании и решающих боях.
Данная доктрина исходит из реалистичного предположения, что в любом столкновении с США или Израилем Иран понесёт серьёзные потери среди высокопоставленных офицеров, централизованных коммуникаций и ключевой инфраструктуры.
Тем временем закрытие Ираном Ормузского пролива и обстрелы стран Персидского залива очевидно показали ограниченную эффективность воздушных ударов без поддержки масштабных наземных операций.
Поэтому администрация Трампа сейчас активно готовится к наземному вмешательству, стремясь достигнуть целей, невозможных при помощи только авиации.
Отправка 31-го экспедиционного корпуса морской пехоты (MEU) на USS Tripoli вместе с мобилизацией подразделений 82-й воздушно-десантной дивизии свидетельствует о решении перейти от авиаударов к планированию контролируемых наземных операций.
Напомним, что в ходе Двенадцатидневной войны в июне 2025 года США провели операцию «Полуночный молот», использовав бомбардировщики B-2 Spirit для сброса 30-тонных бомб GBU-57A/B Massive Ordnance Penetrators (MOP) на иранские обогатительные заводы в Фордоу и Натанзе, а также запустив крылатые ракеты по ядерному центру в Исфахане.
Операция «Эпическая ярость», начатая восемь месяцев спустя, 28 февраля 2026 года, была направлена на более широкий разброд и разрушение иранского аппарата управления, с концентрацией крупнейших с десятилетия сил США в регионе, приоритетом уничтожения пунктов командования КСИР, систем ПВО и площадок для запуска беспилотников.
На первых этапах кампании тактические успехи были весомыми: в результате ударов погибли аятолла Али Хаменеи, министр обороны Азиз Насирзаде, командующий сухопутными войсками КСИР Мохаммед Пакпур, член Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани и другие генералы, что практически разрушило высший командный эшелон.
Союзные авиаудары США и Израиля серьёзно ослабили иранское производство баллистических ракет и дронов. По данным западных аналитиков, запуск ракет упал на 95% уже ко второй неделе конфликта.
Однако поддержание столь высокой доминации в воздухе обернулось колоссальными расходами, выявив уязвимости вооружённых сил США. Центр стратегических и международных исследований (CSIS) подсчитал, что первые 100 часов операции обошлись в миллиард долларов, в основном из-за непредвиденных затрат на боеприпасы. Интенсивное начало конфликта исчерпало запасы дорогостоящих дальнобойных и перехватывающих ракет.
За первые шесть дней воздушных боёв количество американских ракет Tomahawk Land Attack Missile (TLAM) уменьшилось примерно до 2700 штук, вызывая серьёзное беспокойство Пентагона, учитывая, что в 2026 финансовом году планируется поставка всего 190 ракет Tomahawk.
Активное использование ракет Standard Missile в версиях SM-3 и SM-6 превысило темпы их пополнения, что заставило американские силы пересмотреть тактику.
Они переключились на более дешёвые ракеты ближнего действия, такие как Joint Direct Attack Munition (JDAM), а также на недавно введённые в строй боевые беспилотники LUCAS, имитирующие конструкцию иранских дронов Shahed.
Чтобы оценить вероятный исход возможной наземной интервенции США, необходимо изучить иранскую доктрину мозаичной войны, разработанную именно для противодействия техническому превосходству западных войск.
В данной системе командование строго децентрализовано. При обезглавливающем ударе — например, в ходе смерти Али Хаменеи и ключевых военных чиновников в первые часы операции — автоматически вступают в действие заранее утверждённые протоколы делегирования полномочий.
Региональные командиры средней и низшей ступени получают право самостоятельно вести асимметричные операции без обязательного согласования с Тегераном. Это обеспечивает минимальное нарушение оперативной связи и боеспособности на местах при ударе по столичным командным центрам, что подтвердил министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи, пояснивший, что доктрина DMD создана на основе двух десятилетий наблюдений за американскими военными действиями.
Реализация данной стратегии в традиционной войне базируется на сухопутных силах КСИР, насчитывающих около 100 тысяч действующих военнослужащих и подкреплённых резервом из 350 тысяч бойцов.
Вместе с «Басидж» — добровольческим военизированным формированием, способным мобилизовать сотни тысяч — КСИР воплощают стратегию «Народное сопротивление», вовлекающую легковооружённые, манёвренные подразделения на всей оккупированной территории.
Это типичная иррегулярная война.
«Цель доктрины “мозаичной обороны” не в быстрой военной победе над американскими войсками, а в изнурении оккупационных сил затяжной войной, позволяющей определять условия и сроки завершения конфликта через асимметрию потерь. Любая американская наземная операция должна учитывать противостояние с глубоко укоренившимся, идеологически мотивированным, и организационно раздробленным противником», — подчеркивает старший научный сотрудник Стамбульского центра по изучению ислама и глобальных проблем (CIGA) Шади Ибрагим.
В зависимости от задач, поставленных администрацией Трампа, специалисты Вашингтонского Центра стратегических и международных исследований (CSIS) выделяют несколько возможных сценариев для наземной операции в Иране.
Первый сценарий — захват ядерных материалов Ирана.
Американцы утверждают, что воздушные удары уничтожили физическую инфраструктуру ядерной программы, однако запасы гексафторида урана (Uranium Hexafluoride – UF6), хранящегося в баллонах в газообразном состоянии, остались нетронутыми.
По информации RAND Corporation, Иран располагает 440,9 кг высокообогащённого урана с 60%-ным обогащением, который можно превратить в оружейный материал за несколько дней или недель.
UF6 хранится в укреплённых подземных сооружениях, что делает невозможным его уничтожение с близкого расстояния без риска серьёзного радиационного загрязнения региона.
Поэтому физический захват UF6 спецназом является самым вероятным сценарием наземной операции, отмечает Джозеф Роджерс, заместитель директора и научный сотрудник Проекта по ядерным вопросам (PONI) в CSIS.
По его мнению, операция не начнётся с ближневосточных баз США, а высадка будет осуществляться с дальнего периметра с использованием европейских аэродромов. Пентагон уже разместил там необходимые ресурсы — шесть самолётов MC-130J Commando II, подвергшихся серьёзной модификации для секретных спецопераций, способных выполнять низковысотные проникновения в воздушное пространство Ирана, используя воздушное превосходство США, мощное радиоэлектронное подавление и поддержку от самолётов-заправщиков KC-135 Stratotanker.
Этот сценарий подразумевает участие исключительно элитных сил специальных операций, способных к глубоким проникновениям и боям в подземных условиях. Для выполнения миссии потребуется большое количество личного состава — от нескольких сотен до более тысячи человек.
В составе группировки будут специальные подразделения по открытию тяжёлых бронированных дверей комплекса в Исфахане, а также эксперты по химической, биологической, радиационной и ядерной защите.
«Условия операции экстремально опасны: UF6 высокая летуч и при контакте с влагой атмосферы образует высокотоксичные и коррозионно-активные газы — фторид водорода и уранилфторид. Следовательно, солдатам придётся вести интенсивные ближние бои в громоздких автономных дыхательных аппаратах и тяжёлых химзащитных костюмах, что существенно снизит подвижность и выносливость», — предупреждает Роджерс.
Ядерный объект в Исфахане окружён элитными подразделениями КСИР, которые при обнаружении проникновения американских диверсантов вполне могут повредить баллоны с UF6, сами рискуя погибнуть.
В то же время иранские силы быстрого реагирования ведут атаки с миномётов, мобильной артиллерии и роями беспилотников, создавая угрозу с поверхности.
По мнению Роджерса, вероятность успеха операции умеренная или высокая.
«Американские войска обладают беспримерным опытом проведения локальных, высокоинтенсивных спецрейдов, однако успех миссии полностью зависит от точных разведданных о точном расположении баллонов UF6 в разветвлённой сети недавно созданных туннелей Исфахана. Потребуется детальная координация с израильскими разведслужбами, обладающими глубоким знанием внутренней структуры объекта. Кроме того, ВВС США должны будут обеспечить непроницаемую оборону от иранских наземных подкреплений в течение всей многочасовой операции прорыва и эвакуации», — подчёркивает аналитик.
Роджерс не учитывает, по неизвестным ему причинам, что иранцы могут заминировать подходы к объекту и нанести удар по американскому десанту сразу после высадки.
Хотя это не исключает возможности успешной операции по захвату и вывозу UF6, эксперты Российской академии военных наук считают, что такие риски значительно снижают её шансы.
Второй сценарий — амфибийное захваты стратегических островов в Ормузском проливе.
Здесь предполагается масштабная, скоординированная десантно-воздушно-десантная операция по захвату и удержанию островов Ларак, Абу-Муса, Большого и Малого Тунбов, которые считаются «непотопляемыми авианосцами» иранских вооружённых сил.
Для успешного наступления потребуется уничтожить иранские береговые радиолокационные станции, бункеры с противокорабельными ракетами и базы катеров быстрого реагирования, контролирующих пролив.
Операция начнётся из Аравийского моря и Оманского залива. Десантный корабль USS Tripoli, выступающий в роли ключевого командного пункта, уже переброшен к восточной окраине пролива.
В операции задействованы 31-й экспедиционный корпус морской пехоты (MEU), подразделения 82-й воздушно-десантной дивизии и оперативная группа «Скорпион», которая привлечет крупные рои бюджетных ударных дронов LUCAS с функциями автономного координирования. Эти беспилотники специально созданы для поиска и уничтожения радиолокационных систем, защищающих укрепления и топливные склады, дезориентируя гарнизон перед высадкой морпехов.
Вероятность успеха операции высокая, но после захвата островов американский десант и корабли поддержки столкнутся с ожесточёнными атаками и понесут серьёзные потери.
Также стоит учитывать, что острова Абу-Муса и Тунб формально принадлежат Объединённым Арабским Эмиратам, а Иран угрожает ракетными ударами по инфраструктуре ОАЭ в ответ на попытку США оккупировать данные территории.
Таким образом, попытка захватить стратегические острова Ормузского пролива может обернуться дорогостоящей и провальной авантюрой с большими американскими потерями и серьёзным политическим ущербом для 47-го президента Соединённых Штатов, что косвенно подтверждается докладом CSIS.
Третий сценарий — захват острова Харг.
Остров Харг — узкий скалистый выступ длиной около 8 километров, расположенный примерно в 50 километрах от южного побережья Ирана, находящийся под постоянным контролем иранской артиллерии, баллистических ракет малой дальности и роями дронов-камикадзе.
Здесь расположена экспортная нефтяная инфраструктура, захват которой входит в план операции по этому сценарию.
Для высадки потребуются крупные силы флота, включая крейсеры, эсминцы и тральщики для разминирования подходов.
«Поскольку главная цель — не просто разрушение, а экономический контроль, американские планировщики задействуют специализированные инженерно-технические батальоны для охраны уязвимых трубопроводов, резервуаров и терминалов. Эти подразделения должны будут оперативно нейтрализовать мины и предотвратить автоматические взрывы, заложенные отступающими иранскими силами», писал Роджерс, подчёркивая, что иранское руководство, скорее всего, попытается взорвать нефтяные терминалы, что вызовет «беспрецедентную экологическую катастрофу в замкнутых водах Персидского залива, спровоцировав сложный международный кризис».
Даже если десантникам удастся предотвратить подрыв, необходимость постоянно удерживать небольшой участок суши под непрерывными обстрелами с материка сделает тактическую победу «пи́рровой». Расходы на охрану гарнизона вероятно превысят экономические выгоды.
Роджерс также рассмотрел два других сценария: высадку малых диверсионно-разведывательных групп и полномасштабное вторжение в Иран, сделав вывод, что оба варианта неперспективны. Первый приведёт к уничтожению диверсантов, а второй — к серьёзным потерям и международному позору для Трампа и армии США.
Масштабное вторжение, по мнению экспертов, станет для Соединённых Штатов вторая война во Вьетнаме.
Исходя из недавних заявлений Трампа о том, что США «не нуждаются» в Ормузском проливе, можно констатировать, что Иран добился стратегической победы, сохранив контроль над ключевой морской артерией, несмотря на превосходство вооружённых сил своих противников.
