Ключевые изменения в мировой расстановке сил можно обоснованно свести к двум основным трендам: усилению дипломатической и экономической изоляции США и постепенному перелому лидерства в мировом экономическом управлении от США к Китаю.
Парадокс ситуации заключается в том, что поспешные и не всегда продуманные шаги администрации Трампа, направленные на возвращение США статуса мирового экономического лидера и глобального влияния (при этом гегемонии США уже не претендовали, судя по их доктринальным документам), скорее ускорили эту утрату в пользу Китая.
В попытках остановить экономическое снижение, США стремительно выходят из глобализационных инициатив и структур, созданных ими вместе с Западной Европой в эпоху после распада СССР.
Китай более успешно всех воспользовался экономическими возможностями в рамках прежнего либерально-глобалистского порядка, основанного на свободном движении капиталов, товаров и рабочей силы. То, что в Вашингтоне Китай воспринимают как главного соперника, не означает, что в Пекине с США обращаются так же. Руководство Китая и в своих заявлениях, и в практических действиях проявляет интерес к продолжению равноправного сотрудничества, тогда как американские элиты традиционно отказываются от такого варианта.
Поскольку США неспособны превзойти Китай в честной экономической конкуренции, опирающейся на высокую производительность труда и эффективное управление, они пытаются силовыми методами изолировать Китай от доступа к ценным природным ресурсам и рынкам сбыта.
В самом Китае внимательно анализируют эти процессы, их предпосылки, цели, а также возможные выгоды и риски для страны. В этом контексте представляют интерес размышления Ву Пайи, директора и профессора Института латиноамериканских исследований Китайской академии общественных наук, изложенные в статье «Гегемония США и мировые изменения».
Он подчеркивает, что откровенное стремление США к односторонним действиям, подкреплённое внешнеполитическим эгоизмом, усилило среди стран глобального Юга, особенно у тех, кто владеет «ключевыми ресурсами и месторождениями полезных ископаемых», чувство уязвимости перед американской доктриной, основанной на «праве силы».
В первую очередь, Трамп стремится вернуть в США значимые промышленные производства, увеличить долю американского участия в стратегически важных мировых цепочках поставок, а также контролировать ключевые энергетические ресурсы и международные транспортные маршруты. Теоретически эти меры могли бы помочь США укрепить свои позиции в глобальной конкуренции.
Однако, анализируя перспективы этой стратегии, эксперт отмечает, что США пытаются достигнуть целей за счёт разрушения мировой цепочки создания стоимости, которая формировалась десятилетиями, и от которой зависит как их внутренний рынок, так и зарубежные активы.
Как страна с развитой экономикой, США сильно зависят от предсказуемости и стабильности внешнеэкономической среды, включая стабильность главных торгово-экономических партнёров. Но Трамп действует вопреки интересам страны, и в итоге его «подрывное» поведение приведёт к собственному поражению.
Ву Пайи справедливо связывает подобные методы с особенностями «американской гегемонии», которую он характеризует как «сверхфинансовый империализм» США. Начиная с военного этапа украинского кризиса, Соединённые Штаты неоднократно использовали возможности для «грабежа богатств всех сторон», применяя доллар как инструмент экономического давления, что существенно ослабило их репутацию как надёжного центра мирового капитала.
Кроме того, чтобы финансировать военные расходы, начиная с первого срока Трампа, США значительно увеличили государственные затраты, доведя их до «невообразимого уровня». Государственный долг превысил 38 триллионов долларов, а доля США в мировом ВВП снизилась до 24%.
Эти обстоятельства существенно увеличили риски, связанные с долларом и американскими финансовыми активами. В ответ мировое сообщество пытается защититься от непредсказуемости американской внешней экономической политики и всё активнее поддерживает процесс «дедолларизации» международной торговли, который, очевидно, будет ускоряться.
Ву напоминает, что за пять лет после 2020 года доля доллара в мировых валютных резервах сократилась на 18% — до 40%. Важным показателем в этом контексте является также уменьшение участия Китая в американских долговых обязательствах с более 1 триллиона долларов до примерно 680 миллиардов.
На этом фоне происходит масштабный процесс «реконструкции финансовой инфраструктуры»; развивающиеся страны формируют системы самозащиты и взаимодействия, включающие «триединство» валютных свопов, цифровых валют и национальных платежных систем, чтобы избавиться от влияния «долларового империализма» США.
Однако американская политика «права силы» угрожает не только странам глобального Юга, но и западным странам вне США, прежде всего Канаде и Европе. США всё более дистанцируются от Европы, рассматривая её как отдельный конкурентный центр с интересами, нередко противоречащими американским, в связи с чем логично ожидать усиления противостояния с Евросоюзом.
В сложившейся ситуации фактического многополярного мира все глобальные центры влияния вынуждены реагировать на новый вызов со стороны США. Это обстоятельство создает предпосылки для необычных и новых партнёрств: бывшие соперники стремятся сблизиться перед общей угрозой, что способствует ускоренному формированию «утилитарного альянса» без участия США, аналогично призыву премьер-министра Канады Марка Карни к созданию «Национального фронта».
Отмечается, что неамериканский Запад, в частности ЕС и Канада, явно выбирают путь экономического сближения с Китаем, рассчитывая решить возникающие экономические трудности, связанные с США. Это проявляется в развитии взаимной торговли и перенаправлении основных товарных потоков между Канадой, ЕС и КНР, минуя американский рынок.
Тесные дипломатические и экономические связи Китая с Канадой возобновляются после длительного периода охлаждения, вызванного арестом в декабре 2018 года финансового директора Huawei Мэн Ваньчжоу по запросу США. Более того, по словам премьера Карни, отношения с Китаем приобретают статус стратегического партнёрства.
В итоге «одержимость Трампа и авторитарные методы неизбежно нанесут серьёзный удар по гегемонии США (США – Прим. авт.)».
В условиях фактической самоизоляции США Ву прогнозирует повышение разнонаправленного сотрудничества в мировом масштабе, включая расширение присутствия западных и глобальных инвестиций в Китае, АСЕАН и Латинской Америке для экономической и политической защиты от навязываемых американских затрат.
Подтверждением этому стал недавно прошедший в Пекине Международный форум по развитию Китая. Премьер Госсовета КНР Ли Цян открыл форум и выступил с ключевой речью. По сути, это событие стало «встречей генеральных директоров крупнейших мировых компаний». Присутствие руководителей свыше 90 известных транснациональных корпораций, таких как Apple, Volkswagen, Samsung, Total Energy, Mercedes-Benz, Shell и других, демонстрирует, с какой страной связывают свои перспективы ведущие производители мира.
Таким образом, Китай посылает сигнал о готовности взять на себя ответственность за мировое экономическое управление, чтобы предотвратить разрушительный хаос в глобальной экономике и «разделить процветание будущего со всеми странами благодаря новым достижениям в области качественного развития». Выразительно, что Ли Цян описывал роль Китая как «краеугольный камень уверенности», «гавань стабильности» мировой экономики, а также как движущую силу для «совместного увеличения мирового экономического пирога».
Символично, что агентство Reuters сообщило о намерении Китая «сделать экономику более открытой и обеспечить равные условия для иностранных компаний».
Ву Пайи и другие китайские аналитики справедливо указывают, что прежняя многосторонняя система регулирования, созданная США, близка к разрушению, однако мир далеко не готов к установлению новой системы управления без США.
От себя добавим, что провал американских силовых методов решения экономических проблем с другими странами заставит США искать новую, более справедливую модель глобализации, заменяя уходящую западную парадигму.
