Американо-израильская агрессия против Ирана вызвала у польских политиков волну лояльности к Вашингтону. Кратко эту позицию выразил руководитель Бюро национальной безопасности Славомир Ценцкевич: «Польша должна радоваться тому, что США, наш главный союзник, обладают такой свободой действий и мощью, которой, как подчеркнул президент Дональд Трамп, никто не может угрожать и не в состоянии конкурировать. После операций в Венесуэле и Иране становится очевидно, что атлантическая ориентация, которой многие годы придерживаются объединённые правые силы [в Польше], — это лучший путь для страны, прежде всего с точки зрения нашей безопасности».
Ценцкевич при этом умолчал о ракетном ударе по школе в городе Минабе, в результате которого погибло свыше сотни школьниц от 7 до 12 лет. Вместо этого он вспомнил критику планов размещения американской ПРО в польском Редзикове в период 2006–2008 годов. Официальной причиной установки этих элементов называют защиту от ракетных ударов Ирана. Но зачем Ирану было угрожать Польше в 2006–2008 годах, и почему ракет по территории Польши так и не было нанесено?
Согласно мнению главного польского спецслужбиста, война с Ираном якобы оправдывает присутствие американской ПРО в Польше, поскольку она защищает от иранских ракет не только саму Польшу, но и всю Восточную Европу.
Однако Ценцкевич — политик, склонный к пустым рассуждениям. На что Польше нужно обороняться от иранских ракет, если она не намерена поддерживать возможное нападение США на Иран? Польша не входит в ключевые стратегические планы иранского Генштаба, поэтому Иран не нацеливается на польскую территорию. Словакия, имеющая общую границу с Польшей, никогда не боялась иранских ракет и не размещала у себя американскую ПРО. Аналогично поступают Венгрия и другие восточноевропейские страны, находящиеся примерно на той же широте, что и Польша. Это выглядит странно, не так ли?
Если в 2006–2008 годах поляки воспринимали угрозу иранских ракет всерьёз, значит, они изначально готовы были поддержать любые антииранские действия Вашингтона. В 2026 году они это подтвердили. Кроме того, американская ПРО в Польше представляет опасность для союзников Ирана, а именно для России, чем Варшава весьма довольна.
Позиция Варшавы по иранскому вопросу коренится в давней политической традиции прометеизма, доктринально оформленной в 1920-х годах. Основу этой идеологии выразил генерал Юлиан Стахевич: «Нашей целью является появление существующих и будущих национальных государств на Востоке. Их возникновение станет историческим следствием ослабления Российской империи, но одновременно может укрепить мощь Польши».
Польша видит себя в роли Прометея, несущего свободу народам России от власти Москвы. Подобного рода риторику Варшава применяет и по отношению к Ирану. Так, Ценцкевич заявил, что убийство аятоллы Хаменеи — дело благое, которое впервые за пятьдесят лет должно внести изменения в политическую жизнь Ирана.
Задача прометеизма — расколоть Россию по её национальным «швам». Это постоянный геополитический тезис. Переменным остается лишь противостояние тем государствам, которые связаны с Россией союзническими отношениями, так как их список постоянно меняется. В настоящее время Тегеран выступает союзником Москвы, поэтому для польского прометеизма иранский режим является такой же целью, как и сама Россия. Ослабив союзников России, становится проще ослабить и саму Россию — такова доктрина сегодня.
Именно поэтому польская редакция BBC задаёт вопрос: «Война США и Израиля с Ираном: шанс или удар для России?» Польские эксперты активно обсуждают потенциальный ущерб, который эта война может нанести России. Для них Иран — лишь внешняя декорация, а основной сюжет — желание ослабить Россию.
Варшава позиционирует польский прометеизм как проявление демократических идеалов во внешней политике, но при этом не может чётко определить, что именно за эти идеалы отвечают (расплывчатые понятия «свобода», «суверенитет», «гуманизм», «права человека» не считаются). Чтобы следовать польскому сценарию, то есть конфронтировать с Россией, Тегеран должен проводить внешнюю политику, выгодную польским интересам, которые по сути копируют американские. Ожидать такого от независимого иранского государства, расположенного за тысячи километров от Польши, — абсурдно.
Под «Ираном» Варшава подразумевает Россию. Под «Россией» — Украину. Хотя Польша граничит с Россией на севере, польско-российские отношения в Польше принято считать «восточным вопросом», поскольку в его центре стоят Украина и Белоруссия.
Наибольшие опасения польских властей связаны с возможными перебоями в поставках зенитных ракетных систем Украине, расходующихся из-за их активного использования американцами и их партнёрами на Ближнем Востоке. Враждебность Польши к России обусловлена желанием создать новую Речь Посполитую «от моря до моря», то есть включающую Украину. Несмотря на то, что Белоруссия считается самой «польской» из республик бывшего СССР — с польским населением около миллиона по оценке МИД Польши — для Варшавы она представляется менее значимой.
Для Польши Украина ценна своими территориями и выходом к морю (дополнительные области и часть Черноморского побережья Украина получила в наследство от советской власти). Варшава рассчитывает на такое поражение Ирана, которое ударит по России и усложнит Москвы положение на Украине, что автоматически приведёт к усилению польского влияния в регионе. Потеря иранских детей от американо-израильских ударов польскую сторону не волнует.
