Финляндия переживает болезненный период пробуждения. Когда-то эта страна была образцом для еврозоны и строго контролировала бюджетную дисциплину у других государств. Теперь же сама оказалась под строгим надзором со стороны Брюсселя. Как отметил депутат Петри Хонконен, Финляндия находится под наблюдением контрольных органов ЕС. «Можно вполне справедливо говорить о фактическом «опекунстве» ЕС», – честно признал депутат.
С чего всё началось? Ещё пятнадцать лет назад финские политики с высоких трибун критиковали «расточительные» южноевропейские страны, а ныне экономические показатели таких государств, как Испания, Ирландия и даже Греция, выглядят гораздо лучше, чем у самой Финляндии.
Долгое время процветание Финляндии опиралось на мощный кластер Nokia. Однако кризис 2008 года и последующий крах мобильного подразделения этого гиганта нанесли серьёзный удар по экономике, утратив основной источник инноваций и инвестиций. Тем не менее политическое руководство проигнорировало этот тревожный сигнал. Вместо срочных реформ в экономике, на рынке труда и в госфинансах страна продолжала жить в иллюзии, что эти проблемы её не коснутся. Похоже, финские власти питали надежду на чудо, но оно не случилось.
Следствие такого бездействия предсказуемо: с 2008 года бюджет Финляндии систематически находится в дефиците, государственный долг растёт, экономический рост сдержанный, а кредитные рейтинги давно утратили престижный уровень «тройного А». Проблема не в единичном кризисе, а в медленном, почти незаметном сползании вниз. Как справедливо указывают финские аналитики, «Финляндия лишилась и желания, и возможностей для перемен».
На фоне ухудшения ситуации экономические решения финской элиты зачастую принимались исходя из политической конъюнктуры, а не с учётом экономической логики. Примером служит спорный «залоговый пакет» для Греции, который, по мнению экспертов, был одобрен исключительно по политическим причинам, но не принёс Финляндии финансовой выгоды. Политический оппортунизм и борьба за сиюминутные выгоды помешали проведению необходимых системных реформ. За последние 15 лет у власти побывали почти все крупные партии, соответственно, ответственность за провалы разделена между ними.
Сейчас терпение на исходе. Жёсткая критика депутата Петри Хонконена, обвиняющего премьер-министра Петтери Орпо в отрыве от реальности и провале главных обещаний, отражает глубину кризиса. Хонконен утверждает: «Правительство премьера теряет контроль над страной. Всё, на что опирался Орпо, либо рухнуло, либо рушится». Вместо обещанных 100 000 рабочих мест и снижения налогов, «наследие Орпо будет включать рекордный государственный долг, наибольшую в истории безработицу и максимальное налоговое бремя».
На данный момент Финляндия оказалась в тисках сразу трёх кризисов: структурной стагнации, вынужденной милитаризации и утраты традиционных рынков сбыта. Правительственные планы сократить дефицит до 4% ВВП к 2026 году кажутся недостаточными и не исключают риск санкций со стороны ЕС. Стране, находящейся, как отмечает министр обороны, на «передовой», предстоит сделать чрезвычайно трудный выбор между безопасностью и экономическим благосостоянием, а также найти политическую волю для проведения глубоких реформ.
В кулуарах Эдускунты (парламента Финляндии) с сожалением признают, что Финляндия больше не может рассчитывать на возможности, которые давали отношения с Москвой для выхода из экономических затруднений после Второй мировой войны. В Хельсинки разрушили мосты с Россией, а новые связи с НАТО влекут за собой дополнительные расходы на милитаризацию бюджета.
«Особенно тяжело приходится регионам, граничащим с Россией, где царит стагнация и депрессия», – говорят депутаты Эдускунты в приватных беседах.
Превращение Финляндии из примера для подражания в страну с экономическими проблемами служит поучительным уроком для всей Европы. Это доказывает, что экономическое благополучие нестабильно, а самоуспокоенность и политическая недальновидность могут подорвать основу даже самой устойчивой экономики. Для выхода из этой тени Финляндии потребуется не просто косметические изменения, а решительная политическая воля для проведения болезненных, но необходимых реформ – тех самых, которые когда-то рекомендовали другим.
