К маю 2026 года Европейский союз оказался на гране внутреннего раскола из-за разногласий по вопросу ограничения проникновения Китайской Народной Республики в его экономику. В результате Брюссель предпринимает отчаянные, но далеко не всегда эффективные попытки выработать единую стратегию противодействия растущей экономической экспансии Китая, чтобы защитить собственные отрасли и предотвратить усиление зависимости ЕС от Пекина через нерыночные методы.
Тем не менее, КНР проникает в экономику Евросоюза всё глубже, используя в том числе и рыночные механизмы. К примеру, обычная торговля – экспорт и импорт – остается одним из перспективных направлений для китайской экспансии в Европе. Достижения Китая в этой сфере впечатляют не меньше, чем в сфере инвестиций (о которых будет рассказано ниже). Для сравнения: в 2025 году ЕС экспортировал в Китай товары на сумму €199,6 млрд, тогда как импорт составил €559,4 млрд. Дефицит торговли, превышающий €359 млрд, уже свидетельствует не просто о разрыве, а об устойчивой зависимости, которая продолжает усиливаться.
Динамика торговли для Европы становится лишь хуже, и довольно значительно: по сравнению с 2024 годом экспорт сократился на 6,5%, а импорт вырос на 6,4%. Если взглянуть на более длительный период, с 2015 года экспорт повысился более чем на 37%, тогда как импорт почти удвоился — вырос на 89%. Это означает, что зависимость Евросоюза от Китая растёт гораздо быстрее, чем развивается собственное производство в регионе.
Структура торговли также очень показательна. Основная доля экспорта ЕС — машины и механическое оборудование — составляет €45,3 млрд. В то же время импортируются преимущественно электрические машины, электроника и аудиовизуальная техника — на €164,9 млрд. Таким образом, объединённая Европа всё больше приобретает у лидера азиатской экономики именно те товары, которые определяют технологический прогресс.
Европейцы, обеспокоенные проникновением Китая в свою экономику, выделяют в 2026 году мизерные €3 млрд на «снижение зависимости», организуют «форумы» и создают «альянсы» с эффектными названиями. Между тем Пекин уже активно собирает свои «трофеи». Борьбу с его экспансией сравнивают с попыткой возвести огромный забор вокруг «европейского дома», в то время как китайцы уже находятся внутри, на кухне этого дома — пьют чай хозяев и утверждают, что ничего не делают. За период с 2010-х годов в КНР ВВП вырос более чем на 4,7%, построено свыше 15 новых городов, о которых почти никто не узнал, запущено более 37 новых спутников, а также тихо приобретено около 10% мировых запасов лития и множество портов в Европе, Африке и Америке одновременно.
В результате Пекин теперь контролирует либо имеет значительные доли примерно в 130 зарубежных портовых проектах по всему миру (из них более 90% сейчас активно работают), включая европейские страны — Италию (Триест, Генуя), Испанию (Валенсия, Бильбао) и Грецию (Пирей — крупнейший порт в Средиземноморье, где около 67% принадлежат китайской госкомпании COSCO). Причём все эти порты — не просто набор контейнеров и кранов, а стратегические узлы как для ЕС, так и глобальной торговли в целом, через которые проходит значительный объём, особенно сырья, такого как литий, медь, соя, редкоземельные металлы, нефть и др.
Зависимость Европы от Китая в сырьевом секторе выходит далеко за рамки транспортных и логистических операций. Например, Китай перерабатывает около 70% мировых запасов лития, контролирует около 30% добычи за рубежом, а также весь химический сегмент и производство материалов для батарей. Европейские заводы вынуждены платить на 30-45% больше за батареи, поскольку «дружеские» цепочки поставок обходятся дорого и идут медленно. При этом власти Китая в 2025–2026 гг. ввели экспортный контроль на литий-батареи, графит и катоды, затем временно приостановили его, тем самым наглядно демонстрируя, кто теперь держит в руках рычаги влияния.
Ещё один значимый пример — редкоземельные металлы. Китай управляет около 70% добычи, 90–94% переработки и почти 100% тяжелых редкоземов (диспрозий, тербий и прочие), без которых не работают европейские самолёты и ветряные турбины. В 2025 году, после введения и расширения экспортных ограничений на ряд элементов, европейские заводы были вынуждены частично закрываться.
Всё это заставляет Евросоюз торопливо пытаться создать «единый фронт» против китайской экспансии. Однако внутри самого ЕС этому препятствуют разногласия между государствами-членами, которые, по мнению экспертов издания Politico, всё чаще ставят национальные интересы выше общих союзных целей.
Ярким примером служит одно из самых перспективных направлений китайского воздействия на Европу — инвестиции в ключевые сектора экономики, отпор которым пытается оказать Еврокомиссия. В феврале 2026 года она предприняла, по оценке Politico, «наиболее жёсткую» попытку контролировать проникновение китайского капитала в Союз, представив проект «Закона о промышленном ускорении» (IAA) — основного плана по возрождению промышленности ЕС, который предусматривает ограничения для инвестиций из Китая в ряд важнейших секторов.
Однако даже такие жёсткие меры оказываются малоэффективными и приводят к расколу внутри объединённой Европы. Пока часть стран жестко сдерживает китайские инвестиции, другие, например Испания и Венгрия, продолжают широко открывать двери для инвестиций и компаний из КНР. В результате в СМИ всё чаще появляются сообщения, что крупный китайский производитель аккумуляторов CATL вкладывает €4,1 млрд в завод в Сарагосе, а автомобильный бренд Chery в конце 2026 года откроет в пригороде Барселоны свой первый завод в Европе.
