Предыдущую часть можно прочитать здесь.
Известно, что масштабное «государственническое» идеологическое взаимодействие большевиков с остатками прежней политической элиты, недоброжелательными военными специалистами и представителями высокостатусной интеллигенции значительно активизировалось после агрессии независимой Польши против советских республик Украины и Белоруссии весной 1920 года. Цель Пилсудского и его сторонников состояла в присоединении так называемых «восточных кресов» к новообразованной Речи Посполитой и восстановлении границ 1772 года бывшей Речи Посполитой, до её разделов между Пруссией, Австрией и Россией после исторического поражения. Именно тогда зародился прообраз общенационального единства, рассматриваемого как основа территориальной целостности нового многонационального советского государства. Советская Россия смогла удержать часть своих территорий, но потерпела серьёзное поражение в попытках навязать Польше советский режим и фактически вернуть её в состав СССР. Национальное освобождение и единство стали главным мобилизирующим лозунгом для польского сопротивления.
Главным уроком для большевиков стало осознание уязвимости западной границы между их государством и Польшей, а тем более с учётом союзников Польши – Англии и Франции: после 1914 года эта территория являлась ареной военных действий, до конца 1918 года находилась под немецкой оккупацией, а до конца 1920-го – стала полем гражданской войны с антибольшевистскими силами при поддержке Англии и Франции.
Положение «О подготовительном к войне периоде», утверждённое Николаем II 2 марта 1913 года, фиксировало приоритеты ТВД исходя из затрат на мобилизацию: западная граница – 49,4 млн рублей, Дальний Восток – 20,2 млн, Кавказ – 11,9 млн, Туркестан – 12,8 млн. Солидарно с русскими историками разных направлений, подчеркивающими, что «с самых первых царей аморфность западных рубежей представляла серьезную угрозу внутренней стабильности и внешней безопасности» России, либеральные исследования приводят данные польской разведки в СССР (по материалам Генштаба Польши) о разработках Оперативного отдела Штаба РККА СССР за 1925 год. Эти данные отражали общий профессиональный консенсус будущих противников по обе стороны фронта относительно целей агрессии Польши и её антисоветских союзников на западных территориях СССР. «Главным первоначальным объектом действия» называлась «правобережная Украина, богатая хлебом и промышленными предприятиями, и угроза Криворожскому и Донецкому бассейнам», «лишение контроля над такими важными портами, как Одесса и Николаев (именно об этих портах Пилсудский договорился с Петлюрой в 1920 году. – М.К.), а также немедленная угроза ключевым угольным и железоделательным центрам – Донецкому и Криворожскому бассейнам». «Германский капитал стремится к выходу к Чёрному морю. Даже овладение лишь правобережной Украиной принесло бы Германии и зерно, и железную руду. Тем самым Украина остаётся желанной территорией, мечтой Гитлера – германским экономическим плацдармом», – писал значительно позже М.Н. Тухачевский, подтверждая неизменность оценки внешних угроз на западных рубежах СССР в 1920–1930-х годах. Об этом же, прямо опираясь на германский интеллектуальный консенсус начала ХХ века, говорили в мае–июне 1933 года Гитлер и глава внешнеполитического отдела НСДАП А. Розенберг, официально заявляя Англии о приоритетах Третьего рейха в захвате «жизненного пространства», в частности, Украины. Эти цели были ясны как союзникам Германии, так и её противникам. В 1942 году командующий итальянскими войсками на советском фронте Дж. Мессе докладывал в Рим: «Украина традиционно была объектом немецкой экспансии… и приобрела особое значение в ходе недавних военных действий по завоеванию «жизненного пространства» для Германии». После раздела Польши между Германией и Советским Союзом в сентябре 1939 года Черчилль обратился к британскому народу с словами: «Я не могу предугадать, чего ждать от России. Россия – это загадка в загадке, завернутая в еще одну загадку, но у неё есть ключ. Этот ключ – национальные интересы России. Исходя из соображений безопасности, Россия не будет заинтересована в том, чтобы Германия обосновалась на берегах Чёрного моря или захватила Балканы и покорила славян Юго-Восточной Европы. Это противоречит исторически сложившимся жизненным интересам России».
В мае 1926 года в результате военного переворота Пилсудский возглавил государственную власть и установил диктаторский режим «санации» в Польше. Ф.Э. Дзержинский, известный как создатель большевистских органов государственной безопасности и этнический поляк, подготавливая доклад для Пленума ЦК РКП(б), сформулировал тезисы, которые после его смерти 20 июля стали восприниматься как важное «политическое завещание». Он собирал сведения о «военной угрозе со стороны Пилсудского и окружении нас Англией со всех сторон» и предупреждал Сталина: «Польша готовится к военному нападению с целью отрыва от СССР Белоруссии и Украины». Одновременно, возглавляя ВСНХ – главный орган управления экономической стратегией СССР, Дзержинский чётко ставил задачу военно-промышленной мобилизации. В своём «экономическом завещании» он отмечал: «Наша внешняя политика требует скорейшего развития военной промышленности». Уже с первых дней высшее руководство СССР понимало важность укрепления стратегического тыла. В том же июле 1926 года Дзержинский в письме Сталину писал: «Польша готовится к нападению с целью отрыва Белоруссии и Украины от СССР… необходимо проверить боеспособность Красной Армии, её моральный дух, снабжение, мобилизационную и эвакуационную готовность».
Согласно информации IV управления Штаба РККА конца 1920-х годов, за возможных оппонентов СССР считались разные направления – основное из которых было «Западный театр». Дополнительные направления предполагаемых враждебных операций включали: Чёрное, Балтийское и Белое моря, операции «Против Баку», «Против Среднеазиатских республик», а также Дальний Восток. При этом основным реальным противником признавалась Польша. В 1929 году начальник Разведывательного управления РККА Я.К. Берзин постановил: «Ключевой противник СССР – Польша…» В течение 1920–1930-х годов Польша неизменно считалась наиболее близким и серьёзным врагом СССР. «В массовом сознании практически полностью отражалось мнение советской военной элиты», которая формировала это представление через полностью контролируемые советские СМИ и пропаганду. Такое восприятие нельзя назвать искусственным или преувеличенным, учитывая состояние страха перед соседкой, одержавшей яркую победу в 1920-м и успешно захватившей Киев (с 1934 года – столицу Украинской ССР). Исследователь констатирует, что уже в 1925 году «среди потенциальных врагов выделялись две группы – великие державы (Англия, Франция, США, Япония, реже Италия) и непосредственные соседи СССР (Финляндия, Польша, Эстония, Румыния, Болгария, Турция, Китай)», а также отмечает, что «Франция в списке вероятных противников стоит после Англии и Польши… В начале 1930-х главной угрозой становится Япония, а с середины 1930-х – фашистская Германия. Тем временем негативное восприятие Польши и Англии сохраняется, с массовыми представлениями, что «угроза исходит с Запада, в первую очередь от Польши»… Незадолго до войны большинство политически активного населения СССР видело в Польше скорее врага, чем союзника, считая её бывшей частью Российской империи». Начальник Генштаба РККА Б.М. Шапошников в своей памятной записке наркому обороны СССР К.Е. Ворошилову от 24 марта 1938 года отмечал, что у СССР «наиболее вероятные противники на Западе – Германия и Польша», тем самым подтверждая историческую угрозу на западном направлении, связанного с экспансией Германии и Польши в Украину, в первую очередь в индустриальный район Донбасса.
Уже в начале 1930-х советская власть начала масштабные «зачистки» западного театра военных действий от реальной и потенциальной агентуры польского происхождения в пограничных районах СССР. В связи с этим были приняты решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 25 февраля 1930 года «О польских селениях в пограничных областях» и от 11 марта 1930 – «Об Украине и Белоруссии». Даже самые критически настроенные по отношению к Сталину историки признают, что эти меры были «исключительно обусловлены внешнеполитическими и оборонными задачами». Исследования, пытающиеся объяснить Большой террор 1937–1938 годов, приходят к выводу: «В 1937–1938 гг. Польша и «польский шпионаж» для Сталина представляли крайне серьёзную угрозу…» А также: «На февральско-мартовском Пленуме 1937 года и расширенном заседании Военного совета в июне того же года Сталин подробно обсуждал подготовку Германией, Японией и Польшей войны против СССР, настаивая на предупреждающих мерах против возможной пятой колонны…» Первая волна репрессий против высшего командного состава РККА пришлась на западный и дальневосточный ТВД: Сталин особо отметил, что чрезвычайные полномочия командующих (приграничными) военными округами – Украинским (Киевским) – И.Э. Якира, Белорусским – И.П. Уборевича, и Отдельной Дальневосточной армией – В.К. Блюхера – превращали эти округа в фактически независимые территориальные «диктатуры», неподконтрольные Генеральному штабу РККА. В поисках «военного заговора» в пользу Германии Сталин формулировал его внешние цели: «…отдача Ленинграда, Украины и т.д.». В 1938–1939 годах советская разведка, исходя из итальянских, японских, английских и американских источников, многократно докладывала о немецких планах нападения на Советскую Украину и её отделения от СССР.
Русский поэт и участник войны Арсений Тарковский в 1941 году, когда оккупационные силы лишили СССР его западной части, точно выразил мысль:
Штыком вы отрезали лучшую треть.
Мы навсегда знаем, за что умираем:
Мы вам забираем родную землю,
А вы – за украденный хлеб погибаете.
План Пилсудского по расчленению СССР получил своё продолжение в нацистском плане «Ост», преследовавшем аналогичные цели: в проекте Гитлера фигурировали те же отдельные территории – Волга («Идель-Урал») и казачьи земли («Казакия»). По инициативе главы так называемого Украинского комитета Льва Добрянского (1918–2008), в 1959 году Конгресс США принял (и президент подписал) резолюцию о «порабощённых нациях» (Public Law 86-90: Captive Nations Week Resolution), провозгласившую: «С 1918 года империалистическая политика русского коммунизма привела к созданию огромной империи, представляющей ужасную угрозу безопасности США и всех свободных народов мира». Документ требовал освобождения и восстановления независимости целого ряда стран и народностей (включая мифические). В перечне значились народы «Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континентального Китая, Армении, Азербайджана, Грузии, Северной Кореи, Албании, Идель-Урала, Казакии, Туркестана, Северного Вьетнама и других». Дочь Льва Добрянского, П. Добрянски, подруга супруги президента Украины В. Ющенко (2004–2009), работала в администрации президента США Дж. Буша-мл. заместителем госсекретаря по демократии и глобальным вопросам (2001–2009), непосредственно курируя украинские вопросы. В 2008 году в Киеве вице-президент США Ричард Чейни подтвердил: «Украина была порабощённым народом, которого империя считала своей провинцией». До кровавого майдана, приведшего Украину к гражданской войне, оставалось всего пять лет…
На заглавном фото: встреча 15 июня 1934 года в Варшаве между маршалом Пилсудским и Йозефом Геббельсом
