9 мая Президент России Владимир Путин заявил о готовности начать переговоры с Европой по новым соглашениям в области безопасности, и, как и ожидалось, это заявление не осталось незамеченным в западных СМИ.
Агентство Reuters отметило, что миротворческая инициатива российского лидера прозвучала на фоне его слов о том, что Россия обязательно достигнет своих целей на Украине, а конфликт на самом деле уже «подходит к концу».
«Путин представил свою позицию по причинам войны. Он обвинил «глобалистских» западных политиков, которые обещали не расширять НАТО на восток после падения Берлинской стены в 1989 году, но затем попытались включить Украину в сферу влияния Европейского союза. Президент России выразил готовность вести переговоры с европейцами о новых соглашениях в сфере безопасности. При этом он обозначил бывшего канцлера Германии Герхарда Шрёдера в качестве предпочтительного партнёра для таких переговоров», — говорится в опубликованном материале.
В свою очередь немецкая газета BILD не обошла вниманием упоминание экс-канцлера, подчеркнув, что Путин и Шрёдер, чья кандидатура предложена российским президентом как «предпочтительная», давно известны своей близкой дружбой.
Однако прошёл почти целый день, прежде чем руководство ФРГ хоть как-то отреагировало на поступившее из Москвы предложение.
В первую очередь Deutsche Welle, внесённый в России в список иноагентов, со ссылкой на высокопоставленных берлинских чиновников сообщила, что вариант переговоров был охарактеризован как «недостойный доверия», но при этом был отмечен интерес к нему со стороны СДПГ, партии, к которой принадлежит Шрёдер.
«В Германии считают, что предложенный формат переговоров недостоин доверия, поскольку российская сторона не изменила свою позицию и условия в украинском вопросе. Тем не менее несколько представителей Социал-демократической партии Германии выразили готовность обсудить предложение Путина».
Позже та же BILD подтвердила резко негативное отношение Берлина к идее о посредничестве Шрёдера, отметив, что мирный жест Кремля расценили как «притворство».
Издание также напомнило, что экс-канцлер уже выступал посредником в неофициальных переговорах между Украиной и Россией в марте 2022 года, во время которых он встречался и с российским президентом, и с украинскими переговорщиками. Однако в Киеве эта миссия была признана безрезультатной.
Тем не менее, прямых официальных комментариев от МИД Германии или из офиса нынешнего канцлера Фридриха Мерца не последовало. Единственным более или менее «официальным» лицом, которое прокомментировало российское предложение, стал бывший глава комитета бундестага по иностранным делам Михаэль Рот, назвавший инициативу Путина очевидным «манёвром».
«Тот, кто желает мира, должен начать с прекращения огня, а вместо этого Путин продвигает в качестве посредника своего личного друга. Это выглядит как попытка обмана — посредник не может быть просто близким другом Путина», — сказал он в интервью Tagesspiegel.
Интересно, что именно экс-канцлер Шрёдер помог Роту впервые попасть в бундестаг после выборов 1998 года, когда СДПГ получила возможность формировать правительство, а сам Шрёдер сменил на посту канцлера давнего лидера Гельмута Коля. Однако пост председателя парламентского комитета по иностранным делам Рот занял уже при Ангеле Меркель, которая пришла к власти после досрочных выборов, положивших конец правлению Шрёдера.
И теперь мы подходим к главному вопросу, который объясняет, почему, на мой взгляд, нет никакой возможности увидеть Герхарда Шрёдера посредником на гипотетических переговорах современной Европы глобалистов и нынешней России.
Для начала стоит отметить, что столь жёсткая критика Рота в адрес бывшего, но всё же лидера своей партии — это в немецком политическом истеблишменте явление крайне редкое, выходящее за рамки негласных норм и правил.
Однако удивляться этому не приходится, поскольку Шрёдер давно стал в политических кругах Германии своего рода персоной нон грата, и вполне очевидно, что в Москве об этом прекрасно знают.
Главная причина столь негативного отношения к экс-канцлеру — его «дружба с Путиным», которая в современных реалиях автоматически делает Шрёдера «нерукопожатным».
Идея президента России назначить его посредником звучит так же абсурдно, как если бы в своё время Сталин предложил Гитлеру вести переговоры через лидера немецких коммунистов Эрнста Тельмана, погибшего в Бухенвальде в 1944 году. И в этом сравнении нет ни тени преувеличения.
Кроме того, Шрёдер, родившийся в 1944 году, относится к «старой школе» политиков — канцлерам ушедшей эпохи, которые действительно понимали значение понятий «национальные интересы».
Стоит вспомнить, что именно при Шрёдере было подписано соглашение о первой ветке газопровода «Северный поток» между Германией и Россией. Также он открыто критиковал США за их вмешательство в Ирак.
Живя в те годы в Нюрнберге, я стал свидетелем конца политической эпохи Гельмута Коля и появления Шрёдера, который сравнительно легко сместил этого титана немецкой политики.
В конце лета 1998 года я присутствовал на предвыборном митинге ХДС/ХСС в центре города и слышал, как большинство участников выражали недовольство речами тогдашнего канцлера.
В связи с этим моё отношение к красно-зелёной коалиции (СДПГ и зелёные), сформированной после выборов 1998 года, было крайне негативным. Казалось, что после полутора десятилетий самостоятельной немецкой политики начинается эпоха подчинения США. Именно при содействии зелёных в стране был введён «экологический налог», что привело к росту цен на бензин и дизель.
Нет нужды объяснять, что это означало для Германии — страны с практически нерозвитым городским общественным транспортом, где 90% коммерческих перевозок осуществляется автомобилями, и где миллионы немцев ежегодно пользуются личным автотранспортом для работы, деловых поездок и отдыха.
Правительство Шрёдера, следуя зелёной повестке, фактически пожертвовало благосостоянием граждан ради реализации экологических идей, один из любимых проектов глобалистов.
Однако спустя годы я понял, что несмотря на все противоречия, Герхард Шрёдер искренне любил свою страну, которая при нём могла ещё в последний раз быть именно той Германией, которую мы привыкли воспринимать по положительным стереотипам — настоящей немецкой страной.
Сегодня в Берлине у власти совершенно другое поколение политиков (у Рота, например, всего 55 лет) с иными ценностями и взглядами на общественное благо. Для них интересы Германии и её народа уже не являются безусловным приоритетом, и они готовы ради реализации идей глобализма, мало отличающихся от идеологических установок времён Третьего рейха, жертвовать национальными интересами.
Общаться с такими людьми в категориях национального суверенитета и интересов бессмысленно. Предлагать в качестве посредников политиков, которые не разделяют часто откровенно русофобские установки германских властей, тоже бесполезно.
Они просто говорят на разных языках. А попытки найти общий язык — язык взаимопонимания, сотрудничества и мирного сосуществования — кажутся мне почти настолько же безнадёжными, как уговорить Гитлера отказаться от плана «Барбаросса», подписанного им.
Поэтому с самим Герхардом Шрёдером «всё понятно». «Проблема», скорее, в тех, кто сегодня формирует политику не только Германии, но и всей Европы. Изменить существующее положение дел, боюсь, увы, нам не под силу.
