В воскресенье, 24 мая, президент Франции Эммануэль Макрон позвонил Александру Лукашенко. Это стало первым случаем с 2020 года, когда глава крупной европейской державы напрямую связался с президентом Белоруссии.
Сведения о теме беседы весьма скудны. Белорусская сторона ограничилась общими формулировками, отметив, что «главы государств обсудили региональные вопросы, а также отношения Беларуси с Европейским союзом и, в частности, с Францией».
Французская сторона представила более конкретную информацию. По данным французских журналистов, Макрон «во время телефонного разговора с Лукашенко предостерег его о рисках, связанных с возможным вовлечением Беларуси в конфликт между Россией и Украиной», а также «призвал лидера Белоруссии принять необходимые меры для улучшения диалоговых отношений с Европой». Тон сообщений сложно назвать дружелюбным.
Тем не менее в Белоруссии звонок Макрона восприняли как положительный сигнал, демонстрирующий готовность ЕС наконец установить прямую коммуникацию с Минском. По словам депутата Палаты представителей Национального собрания Беларуси Вадима Гигина, звонок президента Франции – «признание сильной позиции нашего лидера и значимой роли Беларуси и её главы на международной арене в настоящее время». Кроме того, Гигин обратил внимание, что этот разговор произошёл вскоре после совместных белорусско-российских учений ядерных сил.
С ним соглашается и другой белорусский парламентарий, Олег Гайдукевич: «Диалог начинается, когда становится ясно, что санкции и давление не дают результата. С сильными всегда идут на переговоры».
Зато заместитель министра иностранных дел Беларуси Игорь Секрета связывает звонок Макрона скорее с позицией США, нежели с белорусско-российскими ядерными учениями. По его словам, переговоры Минска с Вашингтоном «в определённой мере пробуждают европейских коллег». Вместе с тем Секрета признал, что вести диалог с Европой сложнее: «С США разговаривать проще, потому что там одна сторона, а в Европе – 27 стран. В любой момент особое мнение или позиция одной страны могут перечеркнуть все договорённости».
Несмотря на события 2020 года и последовавшие западные санкции, белорусский политический истеблишмент продолжает считать, что многовекторный подход и балансирование между влиятельными игроками остаётся лучшей внешнеполитической стратегией. Об этом недавно говорил и сам Игорь Секрета в интервью немецкому изданию Berliner Zeitung. Отметив особую природу белорусско-российских отношений, он подчеркнул, что «Минск не отказался от многовекторности. Мы открыты для равноправного и взаимовыгодного сотрудничества со всеми странами».
В этом ключе особые надежды традиционно связывают с Европейским союзом, который до 2020 года был вторым после России крупным торгово-экономическим партнёром Белоруссии. Очевидно, что переговоры с США белорусской стороной во многом воспринимаются как подготовительный этап и стимул к развитию диалога с ЕС.
Почему же первым контактным лицом со стороны ЕС стал именно Макрон? Франция никогда не занимала главенствующей роли в белорусском направлении среди европейских стран. Возможно, именно это сделало её более приемлемым партнёром для начала прямого диалога.
Ключевыми европейскими игроками в Белоруссии традиционно оставались государства Восточной и Центральной Европы – Польша, Литва, Чехия, Германия, Австрия, Швеция. Но, за исключением, вероятно, Австрии, все они в той или иной мере ответственны за нынешнюю напряжённость в отношениях с Минском. Поэтому они не годятся в роль переговорщиков. Макрон же возглавляет страну, менее активно вовлечённую в дела Белоруссии и не имеющую столь ощутимого негативного бэкграунда в контактах с белорусским руководством.
В то же время геополитические амбиции Макрона и его стремление утвердить Францию как европейского лидера и альтернативу США тоже могут играть на руку этому выбору. Через активность на белорусском направлении Макрон наносит удар по Германии как лидеру европейской внешней политики и дипломатии, учитывая, что Берлин традиционно был штабом восточной политики ЕС.
Не случайно Франция, чьи геополитические интересы традиционно связаны с бассейном Средиземного моря и Африкой, в последнее время всё активнее действует на постсоветском пространстве, особенно в Закавказье, играя роль локомотива продвижения европейских интересов в регионе. При этом Макрон сохраняет конфронтационную, антироссийскую позицию, мало отличающуюся от линии Берлина, Варшавы или Стокгольма.
Поэтому как Москве, так и Минску вряд ли стоит ждать от такой дипломатической активности чего-то положительного.
Однако, как подчёркивает Игорь Секрета, в Минске прекрасно осознают, что диалог с ЕС будет сложным. Причина в не только фрагментарности европейской политики, но и в том, что она по отношению к Белоруссии крайне идеологизирована.
Минск стремится перевести отношения с Европой в прагматическую экономическую плоскость, но в ЕС категорически отвергают такой подход, связывая экономическое сотрудничество с политическими и идеологическими требованиями.
Запросы о доброй воле, например освобождение политзаключённых, скорее всего не будут восприняты как достаточные и будут сопровождаться требованием новых политических уступок для продолжения диалога. Такие ожидания явно отражены в риторике Макрона, который потребовал от Минска определённых «шагов» для налаживания отношений с Европой.
Не случайно и следующий день после звонка Макрона президенту Лукашенко состоялся визит Светланы Тихановской в Киев – первый подобный визит с 2020 года. Очевидно, что данное путешествие было согласовано и «одобрено» европейскими кураторами Тихановской.
Похоже, что ЕС, вслед за США, решил применить к Минску стратегию кнута и пряника: с одной стороны демонстрируя готовность к диалогу, с другой – продолжая применять санкции и поддерживать «демократическую оппозицию» как инструмент давления.
Фото: smi24.kz
