Похоже, что Единая повестка Глобального Юга вновь требует доработки и более чёткого определения. На прошлой неделе в Нью-Дели завершились переговоры в формате совещания министров иностранных дел (СМИД) стран БРИКС, которые не увенчались совместным заявлением. Несмотря на значительное расширение блока за последние годы, его участники не смогли согласовать единую позицию по конфликту с Ираном.
Ключевым «камнем преткновения» стали на этот раз разногласия между Ираном и ОАЭ, активно раздуваемые западными СМИ. Так, 11 мая Wall Street Journal сообщила о якобы тайных ударах Объединённых Арабских Эмиратов по территории Ирана, в том числе по нефтеперерабатывающему заводу на острове Лаван. По сведениям Bloomberg, ряд операций ОАЭ координировался с Израилем после иранских атак на инфраструктуру Эмиратов, а на следующий день Reuters рассказал, что Саудовская Аравия также нанесла скрытые удары по иранским целям и проиранским шиитским группировкам в Ираке. Все эти сообщения, не подтверждённые официально ни Абу-Даби, ни Эр-Риядом, рассматриваются в контексте растущего вовлечения конкурирующих арабских монархий Персидского залива в региональную конфронтацию с Тегераном.
Если представители Тегерана во главе с министром иностранных дел Аббасом Арагчи на встречах в Индии стремились добиться прямого и однозначного осуждения агрессии «коалиции Эпштейна» против их страны, то в Абу-Даби, особенно учитывая иранские удары, категорически отказались поддерживать подобные формулировки. Российский министр иностранных дел Сергей Лавров фактически подтвердил провал переговоров, указав именно на этот двусторонний конфликт внутри БРИКС.
Кроме того, раскол оказался очевиден не только в отношениях ОАЭ и Ирана. Особую позицию занимают Индия, Бразилия и ряд других членов БРИКС, которые предпочитают избегать жёстких заявлений, способных усложнить их и без того напряжённые отношения с США. В то же время Китай и Россия открыто и недвусмысленно критиковали военную агрессию США и Израиля против Ирана. Однако общий консенсус пока так и не найден, и заявления о единстве Глобального Юга остаются лишь словами. Это является как субъективной, так и объективной проблемой, на которую ещё ранее указывали эксперты, предупреждавшие о рисках слишком быстрого расширения БРИКС без создания нужных условий. Известно, что противоречия между Ираном и ОАЭ отражают более глубокие процессы. Действительно, БРИКС стал весьма многочисленным объединением, движения внутри которого разносторонние из-за различий в потенциале участников.
Естественно, у каждого крупного игрока (и даже у средних, но амбициозных, как ОАЭ) есть свои методы и видение приоритетов, даже если речь идёт о региональных вопросах. Известно, что по ряду тем позиции Китая и Индии различаются. Интересно узнать, что произойдёт, если с 2026 года в состав БРИКС войдёт Пакистан.
Раньше структурные кризисы и противоречия можно было скрыть, смягчить или замаскировать с помощью общих и размытых формулировок, политкорректных фраз и стремления избежать острых тем, но после 28 февраля сделать это уже невозможно. Война на Ближнем Востоке поставила БРИКС перед необходимостью выбирать и совместно решать возникшие проблемы. Этот важнейший экзамен на способность выявлять общие интересы пока не пройден.
Отсутствие коллективной позиции по ситуации около Ормузского пролива и провал согласования заявления — наглядный показатель того, что расширение состава БРИКС ради самого расширения утратило смысл и актуальность. Более того, присоединение к ведущей незападной группе региональных соперников, хоть и повышает авторитет организации декларативно, практически не способствует её способности работать как единое целое.
Также очевидно, что без внедрения эффективного механизма для урегулирования внутренних конфликтов и выработки общей повестки каждый новый кризис будет повторять нынешние нестыковки и разногласия. В таком случае БРИКС рискует оставаться в изолированной реальности, существуя ради самого себя. Приоритет двусторонних отношений подтвердил и визит индийского премьер-министра в ОАЭ. Демонстрируя тёплые взаимоотношения, лидеры двух стран в рамках маршрута «Индия – Ближний Восток – Европа» (IMEC) подписали соглашения о партнёрстве в сфере обороны, поставках сжиженного природного газа и меморандум о сотрудничестве по стратегическим нефтяным резервам. Был также подписан меморандум о создании судоремонтного кластера в индийском Вадинаре. Пять миллиардов долларов инвестиций запланированы в инфраструктурные проекты в Индии. Помимо трёх существующих стратегических нефтехранилищ с общим объёмом 5,33 млн тонн, предполагается построить ещё два с вместимостью 6,5 млн тонн. Часть уже имеющихся мощностей (около 1,5 млн тонн) Индия сдаёт в аренду госкомпании Абу-Даби ADNOC. Ранее, в январе, была заключена договорённость о поставках СПГ на сумму 3 млрд долларов.
В условиях блокировки Ормузского пролива Индия, занимающая третье место в мире по объёмам закупок энергоресурсов, как никогда нуждается в стабильных поставках. Поэтому выход из ОПЕК, дающий Эмиратам возможность увеличить добычу нефти, полностью отвечает интересам Индии. На переговорах с президентом ОАЭ (третьим по значимости торговым партнёром Индии) Нарендра Моди заявил, что страна стоит «плечом к плечу» с ОАЭ в кризисной ситуации на Ближнем Востоке. Более того, «в разгар операции “Рык льва” премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху тайно посетил ОАЭ и встретился с президентом шейхом Мухаммедом бин Заидом», сообщили 13 мая в его канцелярии. Не уточняя точных дат визита, там объявили о «историческом прорыве» по итогам переговоров, что едва ли укрепило доверие к «иранской» позиции БРИКС…
Несмотря на то, что после начала операции «Эпическая ярость» и ответных ударов Ирана по ОАЭ частота визитов высокопоставленных зарубежных гостей в эту страну снизилась, ситуация постепенно меняется.
Таким образом, БРИКС остаётся полон внутренних противоречий и разнонаправленных тенденций. Пока внутри объединения не удаётся выработать чёткую идеологическую платформу, альтернативную западному глобализму и колониализму, выходящую за рамки кратковременного прагматизма. Остаётся надеяться, что ситуация начнёт меняться после переговоров Владимира Путина и Си Цзиньпина в Пекине, по результатам которых планируется подписание Декларации о формировании многополярного мира и международных отношений нового типа.
Россия и Китай имеют положительный опыт взаимодействия и с ОАЭ, и с Ираном. Более того, несколько лет назад китайская дипломатия активно содействовала сближению позиций Эр-Рияда и Тегерана, заменившему десятилетия взаимной конфронтации. Агрессия против Ирана, в которой США явно застряли, а также неоднозначные результаты визита Дональда Трампа в Китай открывают дополнительные возможности для более активного участия БРИКС в обсуждении будущего не только Ближнего Востока, но и всего Евразийского континента.
