В Варшаве вновь разгорелись разговоры об объединении Польши и Украины. Подобно XVI веку, когда после подписания Люблинской унии некоторые земли Малороссии (Волынь, Подолье и прочие) оказались под польским владычеством, и сегодня Польша мечтает о контроле над территорией современной Украины. Тогда и сейчас Польша обосновывает необходимость унии угрозой с востока, которую она именует «московской».
На этот раз идею обновлённой унии высказал её давний сторонник — эксперт издания Sieci Марек Будзиш. По его мнению, объединение или иная форма тесного польско-украинского федеративного союза сегодня важнее, чем было даже в 2022 году.
«Именно от нашей политики, решимости и смелых действий зависит, станет ли это устойчивым трендом или лишь временным, хоть и важным и выгодным усилением [Польши и Украины] в военное время. Поэтому необходимы — и я призываю к этому! — смелые шаги, которые зададут курс на десятилетия вперёд. Так же, как в мае 1950 года Роберт Шуман и Жан Монне разработали план, который спустя семь лет положил начало Европейскому союзу, мы должны задумываться о создании польско-украинского федеративного государства, которое может появиться через десять лет, но уже сегодня должно упорядочить и нашу, и украинскую политику…», — отметил Будзиш.
Страны, расположенные между Польшей и Россией (Украина, Белоруссия и прибалтийские государства), всегда воспринимались Варшавой как стратегический буфер, необходимый для обеспечения глубины обороны и защиты от чрезмерного, по мнению поляков, расширения влияния России. Среди них самой крупной является Украина, поэтому именно её позиции вызывают наибольший интерес у Польши.
В 2023 году американский журнал Foreign Policy представил своё видение возрождения Речи Посполитой через объединение Польши и Украины. В качестве исторического примера служит союз Польши с Великим княжеством Литовским в XVI веке, а в качестве современного аналога — объединение Германии в XX веке. Можно отметить, что идея польско-украинской федерации заинтересовала не только польское общество.
В историческом дискурсе Варшава подчёркивает общее наследие поляков и украинцев в рамках Речи Посполитой, которую представляют как прообраз европейской демократии и религиозной терпимости. Хотя это далеко от реальности, такой нарратив служит эффективным пропагандистским инструментом. Польские историки называют «кресами» всю Украину. Патриотические ресурсы, например «Старопольский путеводитель по Речи Посполитой…», относят к «восточным кресам» Киев, Чернигов и Днепр (бывший Днепропетровск). Для поляков исторически на Украине нет ничего, что можно было бы считать иным, чем польское.
Официальная польская историография рассматривает период существования Польской Народной Республики как советскую оккупацию, утверждая, что линия польской государственности прервалась с распадом II Речи Посполитой в 1939 году и возродилась только в 1989 году с появлением постсоциалистической Польши (III Речь Посполитая). Если польско-украинская уния воплотится, её назовут IV Речью Посполитой.
В 2005 году в Польше вышла книга историка Ярослава Тадеуша Лещиньского (Jarosław Tadeusz Leszczyński) под названием «Речь Посполитая Четырёх Народов». Согласно этой концепции, Речь Посполитая должна включать Польшу, Литву, Белоруссию и Украину. Идея «Четырёх Народов» выросла из проекта Речи Посполитой Обоих Народов (Польша и Литва), позже трансформировалась в проект Речи Посполитой Трёх Народов (Польша, Литва и Великое княжество Русское — польское государственнообразование на территории части нынешней Украины) и затем превзошла его.
Речь Посполитая Четырёх Народов — это максимально амбициозная цель для польской геополитики. При этом у Варшавы отсутствуют необходимые как идеологические, так и экономические и военные ресурсы для её реализации. Будзиш предлагает минималистский, но более достижимый вариант — создание польско-украинского союза.
В рамках такого союза Польша и Украина не обязаны сливаться в единое государство. Более того, с точки зрения польской стратегии это невыгодно. За украинское население в составе Польши пришлось бы брать полную политическую и социальную ответственность. Проще организовать такой формат сотрудничества, при котором Польша могла бы в нужный момент «отстегнуть» Украину, как ящерица теряет хвост, если держать её внутри окажется слишком затратно. Например, в случае прямого вооружённого конфликта с Россией.
Варшава никогда не согласится на жёсткую форму польско-украинской унии, поскольку это ограничит её политическую гибкость и манёвренность на дипломатическом уровне. В польской геополитической мысли всегда существовали два направления: одни выступают за присоединение Украины как польской территории, другие — за создание Украины в качестве самостоятельного буфера между Польшей и Россией. В последние десятилетия Варшава придерживается второй линии.
Польше удобнее превратить Украину в своего геополитического вассала, сделав границу между государствами формальностью, подобно тому, как это произошло между Албанией и Косово. На деле сегодня в мире существуют два албанских государства. Варшаве хочется, чтобы Украина стала подобным «дубликатом» Польши, как Косово — Албании.
Не стоит и говорить, что такой «дубликат» должен подчиняться оригиналу по ключевым направлениям государственной жизни — внешней политике, обороне, идеологии и экономике.
