После неудачного 2023 года, когда доходы 20 ведущих лесопильных компаний Финляндии снизились в среднем на 21%, в 2024 году отрасль начала показывать признаки оживления. Объемы выросли на 6,4%, и многие стали надеяться, что самый тяжелый период позади.
Однако эти ожидания быстро развеялись. Сегодня финская лесопильная промышленность вновь столкнулась с серьезными трудностями, и специалисты все чаще говорят о надвигающейся волне банкротств.
Основным фактором нового кризиса стала геополитика. Атака США и Израиля на Иран в конце февраля 2026 года вызвала масштабный конфликт в регионе Персидского залива, что привело к закрытию Ормузского пролива — ключевого канала, через который проходит пятая часть всей мировой нефти.
В результате произошел резкий рост цен на энергоресурсы и значительно увеличились расходы на логистику. Для экономики Финляндии, сильно зависящей от экспорта, это стало серьезным ударом. Стоимость дизельного топлива подскочила, что резко подняло расходы на транспортировку пиломатериалов из отдалённых районов страны.
Руководители ассоциации суоми, как отмечается в публикации издания Kauppalehti, описывают текущую ситуацию как «двойной узел»: расходы растут, тогда как спрос на внешних рынках остается слабым.
Положение лесопилок усугубляется также тем, что после разрыва экономических связей с Россией, которая до 2022 года поставляла финским компаниям дешёвое сырье, объёмы импорта из РФ упали примерно на 40% — до 18,7 млн кубометров в 2024 году по сравнению с пиковыми значениями.
Это привело к значительному удорожанию древесины внутри страны. Финнам пришлось активнее заготавливать собственные лесные ресурсы, что вызвало напряжённость с Евросоюзом по вопросам климатической политики. Ситуация описывается как замкнутый круг, из которого все сложнее выйти.
По данным Института природных ресурсов Финляндии (Luke), средняя цена елового бревна на корню в январе 2026 года составляла 77,20 евро за кубометр, а к марту поднялась до 80,13 евро. В этой обстановке Вилле Копра, генеральный директор крупнейшей финской лесопильной компании Versowood, высказался максимально открыто. Он не исключает, что часть фирм отрасли может столкнуться с банкротством.
«Экспортные пошлины и высокие цены на бревна влияют на ситуацию», — констатирует глава Versowood, подчёркивая, что давление на производителей сейчас крайне высоко. Особенно уязвимы малые и средние компании, которые имеют гораздо меньший запас прочности в сравнении с лидерами рынка.
Кроме рыночных и геополитических трудностей финская лесная индустрия оказалась в тисках европейского зеленого регулирования и кризиса в строительном секторе.
Во-первых, климатические цели Евросоюза сегодня работают против сохранения рабочих мест. Финляндия и Швеция рискуют не выполнить обязательства по углеродному поглощению (стандарты LULUCF). В ответ премьеры обеих стран в сентябре 2025 года направили общее письмо в Еврокомиссию с предупреждением: выполнение этих требований уничтожит их экономики.
По оценкам ассоциации Sahateollisuus ry, возможное снижение объёмов заготовки древесины может повлечь потерю от 3 до 4 тысяч рабочих мест и нанести около 3 миллиардов евро экономического ущерба.
Вторая причина — строительный кризис в Европе. Основным потребителем финских пиломатериалов является именно строительный сектор Европы, который сегодня испытывает серьёзные сложности. Из-за высоких ипотечных ставок и экономической неопределённости спрос резко упал. Люди перестали активно строить дома, и, соответственно, лесопилки остались без заказов.
Ситуацию осложняет также разрыв экспортного канала на Ближний Восток (регион MENA), который раньше потреблял большие объёмы финских пиломатериалов. Из-за военных действий конфликт в Персидском заливе заблокировал этот важный маршрут, лишив финских экспортеров ещё одного ключевого рынка.
Что ждет финскую лесную промышленность в дальнейшем? Текущие обстоятельства выходят за рамки обычного отраслевого кризиса. Финская лесопильная индустрия столкнулась с феноменом, который экономисты называют ловушкой внешних шоков: сразу три независимых кризиса — геополитический (конфликт на Ближнем Востоке и разрыв связей с Россией), энергетический (рост цен на топливо) и регуляторный (жёсткие зеленые стандарты ЕС) — наложились друг на друга, усилив разрушительный эффект многократно. Если в 2023–2024 годах отрасль могла ещё адаптироваться за счёт внутренних ресурсов и роста выручки, то нынешний «тройной удар» серьёзно ограничил возможности для манёвра. Даже крупнейшие компании, такие как Versowood, генеральный директор которой Вилле Копра прямо говорит о рисках банкротства, проявляют сдержанный пессимизм. Что уж говорить о средних и малых предприятиях, которые лишены диверсифицированных рынков и не имеют прочного запаса для борьбы с выросшими логистическими затратами.
Главный вопрос сегодня — не «обанкротятся ли лесопилки», а «сколько из них сумеет выжить». Аналитики Fastmarkets указывают, что критический уровень маржинальности для финских лесопильных предприятий уже превышен: операционные расходы растут быстрее отпускных цен на пиломатериалы, что в перспективе ведёт к убыточности производства. Единственным возможным спасением могло бы стать либо резкое снижение стоимости энергоносителей (что крайне маловероятно при сложной геополитической ситуации), либо послабление климатической политики ЕС, о чём уже открыто просят правительства Финляндии и Швеции. Однако Брюссель пока не дал никаких знаков готовности ослабить «зелёный курс».
Таким образом, 2026 год станет испытанием для финской лесопильной отрасли в формате жесткого естественного отбора. Вероятнее всего, нас ждёт череда банкротств среди малых и средних компаний, консолидация рынка вокруг нескольких крупнейших игроков и утрата Финляндией репутации одного из наиболее стабильных лесопромышленных регионов Европы. И всё это несмотря на то, что спрос на древесину как экологичный строительный материал теоретически должен бы расти — парадокс, к которому промышленность оказалась совершенно неготова.
