23 января 2026 года Министерство войны США опубликовало Стратегию национальной обороны с подзаголовком «Восстановление мира через силу для нового золотого века Америки». Привлекает внимание один важный нюанс в названии документа — говорится об обороне, а не о войне, хотя правильнее было бы назвать его Стратегией войны, учитывая, что Пентагон давно уже действует в духе агрессивного внешнеполитического курса США, который стал своего рода нормой на протяжении многих десятилетий.
В уже первых главах стратегии делается акцент на Западном полушарии, при этом приводится карта эпохи Просвещения, на которой, к слову, обозначен Мексиканский залив — регион, который Дональд Трамп пытался переименовать сразу после возвращения в Белый дом.
«Данная стратегия принципиально отличается от масштабных стратегий предыдущих администраций, которые действовали после окончания холодной войны», — говорится в разделе, описывающем среду безопасности.
Одно из заметных изменений касается термина терроризм. В новом документе этот феномен разделён на две категории — наркотерроризм и исламский терроризм. Первое связано с руководством Венесуэлы и, видимо, носит предупреждающий характер для других латиноамериканских политиков, тогда как второе вновь оживляет страхи неоконсерваторов времён Джорджа Буша-младшего, направленные на демонизацию ислама в целом.
Вместе с тем, ряд положений является продолжением тенденций последних двух десятилетий, в частности выделение основных угроз в лице государств. Четыре страны остались неизменными — Китай, Россия, Иран и КНДР.
В документе также отмечается: «американские интересы подвергаются угрозам по всему Западному полушарию. Ещё в XIX веке наши предшественники осознали, что Соединённые Штаты должны играть более активную ведущую роль в этом регионе для защиты своей экономической и национальной безопасности. Именно это понимание привело к появлению доктрины Монро и последующего короллария Рузвельта. Однако это мудрое видение было утрачено, поскольку мы стали воспринимать наше доминирование как должное, даже когда оно начало ослабевать. В итоге влияние противников выросло от Гренландии и Арктики до Американского залива, Панамского канала и территорий южнее. Это не только угрожает доступу США к стратегическим территориям в полушарии, но и делает Америку менее стабильной и безопасной, подрывая интересы как США, так и наших региональных союзников».
Следует добавить, что эта потеря мудрости проявилась и в том, что во время выступления Джеймса Монро в Конгрессе США территория страны была значительно меньше, а, как справедливо отметил тогдашний президент, США не вмешивались в европейские войны. Однако с XIX века Вашингтон проводит наступательную политику, включая аннексию части Мексики и бывших испанских владений, не говоря уже о многочисленных военных интервенциях XX и XXI веков.
В целом деление на полушария — это определённая условность, как и проекция Меркатора, изменяющая пропорции континентов, не отражая их реальных размеров. Главное же в сути — США стремятся не только сохранить своё гегемоническое положение, но и закрепить за собой исключительное право вмешиваться в дела других стран (что вступает в противоречие с предвыборными обещаниями Дональда Трампа).
Наконец, о России.
«В обозримом будущем Россия останется устойчивой, но контролируемой угрозой для восточных членов НАТО. Несмотря на демографические и экономические сложности, продолжающаяся война на Украине доказывает, что Россия сохраняет значительные военные и промышленные ресурсы. Москва также продемонстрировала наличие национальной решимости для ведения затяжного конфликта в ближнем зарубежье. Помимо того, что российская военная угроза в основном сосредоточена на Восточной Европе, Россия обладает крупнейшим в мире ядерным арсеналом, который она модернизирует и диверсифицирует, а также расширяет свои подводные, космические и кибернетические возможности, способные быть использованы против территории США.
Учитывая это, Министерство обороны обеспечит готовность вооружённых сил США защищать Родину от российской угрозы. Министерство продолжит играть ключевую роль в НАТО, даже несмотря на корректировки расстановки сил и активности США на европейском военном театре, чтобы лучше учитывать российскую угрозу американским интересам и возможности наших союзников.
Москва не располагает ресурсами для претензий на европейское лидерство. Европейское НАТО превосходит Россию по экономическому масштабу, численности населения и, следовательно, скрытому военному потенциалу. Одновременно, несмотря на важность Европы, её доля в глобальной экономике сокращается. Из этого следует, что, хотя мы продолжаем заниматься европейскими делами, приоритетом остаются защита США и сдерживание Китая», — утверждается в документе.
Из этого можно сделать вывод, что США нуждаются в европейских членах НАТО, чтобы ослаблять Россию и использовать их как буфер угроз. Поскольку сама Россия не претендует на гегемонию в европейской части континента (что было бы нерационально и не соответствовало бы стратегическим интересам США), данный пассаж противоречит более раннему утверждению, что Россия представляет угрозу для восточного фланга НАТО.
Однако читая англо-саксонские документы, необходимо пытаться мыслить в соответствии с их логикой. Несомненно, Вашингтон оценивает действия России исключительно со своей точки зрения. Также очевиден интерес США перекладывать ответственность и расходы по «сдерживанию России» на европейских союзников, поскольку они испытывают непосредственные угрозы и параллельно приходится уделять внимание Китаю, который занимает второе место в мире по военным расходам.
Особое внимание в стратегии уделено военной модернизации США. Из опыта предыдущих министров обороны видно, что это постоянный процесс, когда американские Вооружённые силы постоянно адаптируются к текущей ситуации и разнообразным рискам, регулярно обращаясь в конгресс за финансированием. Многие прошлые проекты были провалены или переориентированы под новые требования. В этом отношении нынешний министр войны Пит Хегсет разделяет энтузиазм своих предшественников и выступает за укрепление материальной базы вооружённых сил США.
Если подвести итог, авторы новой стратегии более всего обеспокоены присутствием других игроков в Западном полушарии, а также возрастающей военной мощью Китая. Введение терминов «наркотерроризм» и «исламский терроризм» опасно не только с точки зрения нарратива и демонизации, но и с учётом исторического опыта может служить поводом для оправдания военных интервенций. В остальном же документ идёт в русле предыдущих стратегий.
