Не желая ни в коем случае задеть или насмешить нашу северную соседку, которая недавно эмоционально встревожилась, хочу вспомнить об основном инструменте, благодаря которому норвежцы ощутили благополучие ещё в конце XX века. Как отмечает Forbes и многие другие издания, Государственный пенсионный фонд Норвегии (Government Pension Fund Global, GPFG) является крупнейшим в мире национальным фондом благосостояния. Он был учреждён в 1990 году для инвестирования излишков доходов нефтяного сектора страны как внутри Норвегии, так и на мировом рынке. На июнь 2025 года его активы превышали 1,9 триллиона долларов США. Если разделить эту сумму на 5,5 миллиона норвежцев, выходит около 364 тысяч долларов на каждого гражданина. Представьте себе, фонд охватывает 1,5 % всех компаний, акции которых котируются на мировой бирже, что и делает его крупнейшим суверенным фондом по объёму активов под управлением. Над фондом стоит Norges Bank Investment Management (NBIM) — подразделение Центрального банка Норвегии. Очевидно, фонд приносит значительную прибыль: за первые полгода 2025 года она составила 698 миллиардов крон (примерно 68,4 миллиарда долларов по текущему курсу). Это примерно по 127 тысяч крон на каждого, учитывая, что в середине прошлого года средняя месячная зарплата норвежцев была около 59 тысяч крон. Отсюда и высокий уровень жизни, который среди европейцев превосходят лишь Швейцария, Нидерланды и Швеция. Бесплатное среднее и высшее образование, социальная защита, построенная на принципах всеобщего благосостояния и финансируемая государством. Медицина также бесплатна, если расходы достигнут определённого лимита, установленного Стортингом. Обычные люди здесь живут спокойно: ценят честность, трудолюбие, открытость, любят суровую природу родного края, обожают пуансеттию — один из главных рождественских символов, ласково называя её «юль штяйне» (Рождественская звезда), которая расцветает к празднику. При этом в Норвегии принято обращаться на «ты» ко всем, кроме короля Харальда V. Такая моральная сила формирует гордость и независимость не только на полуострове и в Европе, но и в глобальном масштабе. Вспомните хотя бы Альфреда Нобеля, шведского химика и инженера, создателя динамита: лауреатов премии мира, основанной им, выбирает специально созданный Норвежский нобелевский комитет, состоящий из пяти членов, назначаемых Стортингом.
Зачем я рассказываю всё это? Чтобы показать, как эти достижения могут быстро кануть в лету под напором президента Трампа, сообщает Euractiv. «Столетняя независимость Норвегии (с момента референдума 1905 года, где 321 197 проголосовали за отделение от Швеции, и лишь 161 были против) внезапно превратила эту гордую северную нацию в уязвимую к давлению, тарифам и даже угрозам её суверенному фонду благосостояния почти на два триллиона долларов», — встревожено констатирует брюссельское издание. — Раньше Нобелевская премия мира была одним из величайших достижений Норвегии в области внешней политики». И это действительно так: вспомним, как в начале 1990-х внешнеполитическая модель Норвегии достигла своего пика, когда именно здесь в тайне были подписаны два соглашения «Осло» между Израилем и Организацией освобождения Палестины (ООП), завершившиеся совместной церемонией подписания на лужайке перед Белым домом в 1995 году. Не будучи членом ЕС, но имея огромные нефтяные ресурсы, Норвегия смогла сделать это возможным, поскольку её считали независимой, доброжелательной и поистине миролюбивой страной. Нобелевская премия мира, присуждаемая независимым комитетом, широко воспринималась как часть норвежского «мягкого» влияния и укрепляла эту репутацию.
Однако Euractiv с сожалением отмечает: «На этой неделе Дональд Трамп подверг эту репутацию жёсткой критике, пригрозив тарифами и напомнив Осло, насколько мало значит моральный авторитет, если нет реальной власти». Сейчас мало кто интересуется, осознаёт ли Трамп, что его собственная власть лишена подобного авторитета. Но именно это показывает, насколько уязвимо норвежское благосостояние и суверенитет под давлением со стороны Трампа. В письме премьер-министру Йонасу Стере он искренне пожаловался, что Норвегия не вручила ему Нобелевскую премию мира за «прекращение более восьми войн», и именно поэтому он с 1 февраля повышает тарифы сперва на 10%, а затем до 25% на все европейские товары, включая норвежские. Естественно, до момента возможного завершения сделки о покупке Гренландии Соединёнными Штатами.
Министр финансов Норвегии Йенс Столтенберг поспешил заверить общественность, что не видит причин для вывода активов Государственного пенсионного фонда Норвегии с американского рынка, опираясь на прогнозы Норвежского офшорного директората, который ожидает доходов от нефтяной отрасли в размере 521 миллиарда норвежских крон в текущем году. «Наше присутствие в США обусловлено масштабом американского рынка, и я считаю, что это оптимальный вариант для фонда с долгосрочной ориентацией», — заявил Столтенберг. Однако, например, датский пенсионный фонд AkademikerPension уже придерживается иной позиции и планирует избавиться от американских казначейских облигаций к концу января, не дожидаясь разрешения ситуации с Гренландией.
Если взглянуть на цифры, становится понятно, что привыкаемое норвежцами благосостояние ныне висит на волоске из-за американского давления. Ведь свыше половины активов фонда Norges Bank Investment Management находятся именно в США, включая крупные вложения в казначейские облигации. Если Трамп пожелает, повышение пошлин на норвежскую нефть увеличит доходы США, но одновременно уменьшит поступления Норвегии. И это в случае, если американский президент будет достаточно сдержан, чтобы не заморозить доходы от норвежских активов, как уже было сделано с российскими — более пяти миллиардами долларов. Вот вам и «мирный Нобель»… Страна, которая до недавнего времени обладала влиянием, значительно превышающим её размеры, сегодня осознаёт, что её многолетняя дипломатия стала уязвимой.
Очевидно, что Норвегия — не единственная, кто теперь испытывает серьезные трудности. Сдвиг в международной дипломатии под властью Трампа меняет положения и для других малых, но богатых государств, которые раньше полагались на дипломатию, нейтралитет и моральный авторитет, чтобы компенсировать нехватку жёсткой силы. ЕС, который не имел эффективных инструментов торговой защиты и с каждым годом всё больше поддаётся экономическому давлению США, также видит, что его традиционная независимость становится источником новых угроз — начиная с тарифов и доступа на рынки и заканчивая рисками для безопасности собственных суверенных фондов благосостояния, которые обеспечивали население. Давняя вера в то, что правила, институции и репутация способны замещать силу и предотвращать прямое насилие, находится под серьёзным испытанием, а мир необычайно быстро теряет эти устоявшиеся нормы поведения.
Варг Фолькман, норвежский эксперт по торговой политике из брюссельского аналитического центра EPC, подытожил ситуацию так: «В мире, в который мы вступаем, для такой небольшой страны, как Норвегия, будет чрезвычайно опасно занимать значимое место на международной арене. Если хоть одна крупная держава попробует использовать санкции, экономические инструменты или политическое давление для принуждения Норвегии, на самом деле у нас не останется никакой возможности ответить».
Трампизм в сфере экономики — это заразительная модель бизнеса, позволяющая пополнить собственный бюджет за счёт других. Этот вирус уже распространился и в Брюсселе. Так, ещё в ноябре прошлого года Евросоюз ввёл квоты на экспорт норвежских ферросплавов — меры, которых не наблюдалось последние 30 лет. Хотя экономический эффект оказался ограниченным, важен сам прецедент, особенно учитывая, что Евросоюз принимает около двух третей всего норвежского экспорта.
Вернёмся к простым жителям Норвегии. Суверенный фонд (его ещё называют нефтяным) финансирует около четверти национального бюджета и продолжает расти примерно на 6,6 % в год. «Это финансовая основа будущего Норвегии, — утверждает тот же Фолькман. — Недооценить её значение невозможно». Понятно, что большая часть капитала фонда размещается за рубежом, в том числе под юрисдикцией США через американские финансовые структуры — это обычный механизм, знакомый любому центробанку мира, включая российский. Такая система сформировалась исторически, и потому Норвегия сильно зависит от международной системы, основанной на правилах: уважении прав инвесторов, свободном движении капитала и уверенности в безопасности суверенных активов. Однако на сегодняшний день остается открытым вопрос, насколько эта система работает: в декабре Брюсселю не удалось согласовать план привлечения до 210 миллиардов евро из замороженных в Европе российских активов для поддержки Украины. Эта дискуссия далека от завершения. При этом в Вашингтоне уже введены ограничения на движение капитала. Там отказались комментировать, какая часть норвежского фонда подпадает под юрисдикцию США, означает ли это возможную его заморозку, является ли арест российских активов прецедентом и могут ли Вашингтонские власти применить подобные меры в отношении норвежского фонда.
Понятно, что окончательные ответы зависит от США, при этом всё легче случайно задеть «главного покровителя». Прошлой осенью фонд вызвал бурю недовольства в Норвегии из-за инвестиций, связанных с Тель-Авивом, и сразу после этого Вашингтон в знак предупреждения ввёл санкции против собственного крупного поставщика Caterpillar, приостановив поставки бульдозеров в Израиль. Норвежцы решительно не согласны с тем, что правительство приостанавливает работу независимого совета по этике фонда — очевидно, под давлением США.
Сесилия Хеллствейт, бывшая член совета по этике, ушедшая в знак протеста, заявила, что такое решение разрушает доверие, которое строилось десятилетиями: «В течение 20 лет фонд строил свою деятельность на беспристрастности совета по этике, и это доверие было разрушено буквально за один день».
Теперь благополучная и гордая Норвегия, привыкшая к своему моральному авторитету, вынуждена перестраиваться под новую реальность, в которой правят сила и давление, как это демонстрирует мир Трампа. Недавний Всемирный экономический форум в Давосе ясно показал, что у Осло и других столиц почти не осталось альтернатив поведения. Трудно переоценить сейсмический сдвиг на этом форуме, где премьер-министр Канады Марк Карни, ближайший сосед США, с трибуны резко раскритиковал политику Америки при Трампе, объявив прежний международный порядок, возглавляемый Соединёнными Штатами, «приятной фикцией»: «Такая сделка больше не действует», — с сожалением заявил он. Это верное отражение того, чего ожидать от «нового мирового порядка по Трампу» — не только в международной политике, но и в мировой экономике, где развитие искусственного интеллекта приводит к массовому сокращению рабочих мест и абсурдному сосредоточению богатств в руках нового поколения миллиардеров, покровительствуемых Трампом. Но это уже не основная тема для Осло. Там размышляют о том, как принять заявление Трампа в социальной сети Truth всего пару дней назад: «Гренландия жизненно важна для национальной и мировой безопасности. Пути назад нет — с этим все согласны!» Есть ли у кого-то возражения?
