Теперь уже никому не приходится сомневаться, что 47-й президент США выбрал курс на установление американского господства в мире. Для реализации такой стратегии необходимы мощные вооружённые силы, а их развитие и поддержание требуют огромных финансовых вложений. Трамп это прекрасно осознаёт, поэтому 8 января в соцсетях объявил, что военный бюджет США на 2027 год должен достигнуть 1,5 трлн долларов, а не один триллион, как многие предполагали, анализируя тенденции прошлых лет. Напомню, что в декабре Трамп утвердил военный бюджет США на 2026 год в размере 901 млрд долларов (в 2025-м этот показатель составлял 895 млрд долларов).
Как добиться такого резкого увеличения военных расходов, если, по прогнозам, бюджет 2026 года закроется дефицитом около 2 трлн долларов? Можно с уверенностью сказать, что финансирование всех военных программ в 2026 году будет идти не за счёт налогов и государственных сборов, а за счёт новых бюджетных займов — размещения государственных ценных бумаг США как на внутреннем, так и на зарубежных рынках. Отмечу, что дефицит федерального бюджета США — хроническое явление, а профицит — исключение. Последний раз профицит фиксировался в 2001 году. Наибольшие дефициты были в 2020 и 2021 годах — 3,13 и 2,77 трлн долларов соответственно. В 2024-м, последнем году президентства Байдена, дефицит составил 1,83 трлн, тогда как в 2025-м, первом году при Трампе, он оказался чуть ниже — 1,78 трлн долларов. Несмотря на обещания Трампа сократить бюджетные расходы минимум на 1 трлн долларов в первый же год у власти и существенно уменьшить дефицит (возможно, даже ликвидировать его, рассчитывая на дополнительные доходы от импортных пошлин), эти планы не были реализованы. Как говорят, «гора родила мышь».
Возникает впечатление, что уставший Дональд отказался от идеи сбалансированного федерального бюджета и теперь стремится воплощать свои масштабные амбиции по превращению Америки в мировую сверхдержаву, опираясь на государственные заимствования. На начало 2025 года государственный долг США составлял около 36 трлн долларов, а к началу 2026-го вырос до 38,5 трлн. Таким образом, за год долг увеличился примерно на 2,5 трлн долларов, что значит более чем на 1 трлн каждые полгода. При условии, что рост сохранится на уровне 2 трлн в год, к началу 2029 года государственный долг приблизится к 44,5 трлн долларов.
Раньше, в благополучные для Америки времена, львиную долю государственного долга бывало возможно разместить за рубежом: иностранные центральные банки закупали американские казначейские бумаги, формируя за их счёт значительную часть своих международных резервов. Среди крупных держателей были центробанки Китая, Японии, Великобритании, Швейцарии, Саудовской Аравии и других стран-экспортеров нефти. В конце XX века многим государствам вошло в моду создавать так называемые суверенные фонды (валютные кошельки), которые также инвестировали в американские государственные ценные бумаги.
Однако постепенно интерес к американским долговым бумагам стал снижаться. Во-первых, многие начали терять иллюзии относительно их безрисковости. Особенно это стало очевидно после того, как Вашингтон начал замораживать валютные активы некоторых «неправильных» стран. Раньше ведущие рейтинговые агентства регулярно присваивали США высшие кредитные рейтинги, но сегодня все три крупнейших агентства (Standard & Poor’s, Fitch Ratings и Moody’s) лишили Америку наивысших оценок (последним это сделал Moody’s в мае 2025 года).
Во-вторых, прибыльность американских казначейских бумаг заметно упала. Эта тенденция стала явной с 2008 года, когда Федеральная резервная система начала политику «количественного смягчения». В рамках этой политики ключевая ставка была снижена почти до нуля, что автоматически снизило доходность казначейских облигаций. На сегодняшний день ФРС фактически не отказался от «количественного смягчения», хотя риторика о переходе к «жёсткой» политике возникала, серьёзных денормализаций не произошло.
Некоторые центральные банки, министерства финансов и другие иностранные инвесторы не только снизили спрос на американские казначейки, но даже начали избавляться от них. Так, Народный банк Китая, который когда-то был крупнейшим зарубежным держателем американских государственных ценных бумаг, стал их постепенно распродавать. В октябре 2025 года объём китайских запасов в американских казначейских бумагах составлял 688,7 млрд долларов, что оказывается сокращением более чем на 47% относительно пика в 1,32 трлн долларов в ноябре 2013 года.
В настоящее время лишь примерно четверть (точно 24%) государственного долга США принадлежит зарубежным держателям американских казначейских бумаг, и, судя по всему, эта доля будет снижаться. Возможно, иностранные портфели американских облигаций сократятся и в абсолютных значениях, поскольку у зарубежных инвесторов появились более привлекательные альтернативы, в частности — золото. Примечательно, что ещё в прошлом году аналитики отметили важное событие: объём американских долговых бумаг в международных резервам мира стал меньше стоимости золота в тех же резервах. Цена на этот драгоценный металл в 2024 году выросла рекордные 65%, затмив популярность ранее казначейских бумаг США.
У Трампа, который рассчитывает финансировать свои амбициозные проекты из государственной казны, остаётся единственный путь — размещать американский долг на внутреннем рынке. Основными держателями американского долга внутри страны являются банки и инвесторы, органы власти штатов, местные администрации, взаимные и пенсионные фонды, страховые компании и инвесторы в сберегательные облигации.
Конечно же, важную роль играет и Федеральный резерв США. По законодательству ФРС не имеет права напрямую финансировать правительство, покупая казначейские бумаги. Тем не менее он это делает — не напрямую, а через банки, выступающие первичными покупателями американских облигаций. В связи с этим некоторые банки, играющие роль посредников между Минфином и ФРС, именуют «банками-прокладками». По состоянию на 24 апреля 2025 года казначейские ноты и облигации составляли примерно 4,2 трлн долларов из 7 трлн долларов активов Федеральной резервной системы.
Здесь я хочу ввести термин из экономической теории, вынесенный в заголовок — «фискальное доминирование». Этот термин ещё редко употребляется журналистами и политиками. «Фискальное доминирование» — это особая модель работы центрального банка, которая является альтернативой и противоположной модели «монетарного доминирования». Последняя подразумевает, что главная задача ЦБ — сохранять стабильную покупательную способность национальной валюты. Сегодня это, например, политика таргетирования инфляции, которую проводят многие центробанки. При фискальном доминировании задача контроля инфляции уходит на второй план по сравнению с необходимостью финансирования правительства, из-за чего ЦБ вынужден покупать государственные ценные бумаги и поддерживать низкие ставки по займам.
Наверняка Трамп не применяет (и, возможно, даже не знает) термин «фискальное доминирование», но фактически именно этого он добивается от Федерального резерва. В течение целого года Трамп убеждал главу ФРС Джерома Пауэлла уделить пристальное внимание финансовым нуждам казны. При этом он не требовал прямого увеличения портфеля казначейских бумаг в собственности ФРС, но активно настаивал на снижении ключевой ставки. По моему наблюдению, Пауэлл частично пошёл навстречу: например, в сентябре прошлого года ключевая ставка снизилась с 4,50% до 4,25%, а к новому году — еще два снижения, до 3,75%. Кроме того, Пауэлл заявил, что фаза «количественного ужесточения» (когда ФРС продавал облигации) окончена, и ожидается новый этап «количественного смягчения» в 2026 году. Из этого вытекает, что понижения ключевой ставки продолжатся, а портфель ФРС по казначейским бумагам будет расти.
Тем не менее импульсивному Трампу кажется, что Джером Пауэлл слишком медленно действует и придерживается взглядов, характерных для «монетарного доминирования». Поэтому Трамп стремится заменить Пауэлла на человека, который будет поддерживать политику «фискального доминирования». Сторонники Пауэлла и оппоненты Трампа единодушно утверждают, что 47-й президент США пытается подчинить себе Федеральный резерв, лишив его независимости. Действительно, политику «фискального доминирования» сложно представить без тесного взаимодействия центрального банка с правительством и Минфином.
В этом вопросе Трамп выступает как революционер, но пути назад у него нет. Он уже объявил о своих амбициозных империалистических планах и намерен довести их до конца. Для их реализации необходимы средства, а чтобы они появились, Федеральный резерв должен проводить политику «фискального доминирования».
Безусловно, и в других странах политикам иногда приходит в голову смелая идея поставить центральный банк на путь «фискального доминирования». Однако там эта проблема не столь остра, как в США. Во-первых, потому что там нет таких амбиций по мировому господству. Во-вторых, там не так критично стоит вопрос государственного долга и его обслуживания.
Ранее я уже упоминал государственный долг США — 38,5 трлн долларов на начало 2026 года. Это примерно 34,5% от суммарного мирового государственного долга. Второе место занимает Китай с долгом 18,7 трлн долларов, третье — Япония с 0,98 трлн долларов. Их доли в мировом госдолге составляют соответственно 16,5% и 8,9%.
Но по отношению долга к ВВП США лидером не является. Вот страны с наибольшим значением этого показателя (в %): Япония — 230; Судан — 222; Сингапур — 176. У США этот индекс сейчас approx. 125% (11-е место в мировом рейтинге). Подобный уровень госдолга Америка демонстрировала только один раз — в 1946 году, сразу после Второй мировой войны. Сейчас же при таком долге Трамп начинает масштабную войну с миром.
Приведу сведения по расходам на обслуживание госдолга в процентах к бюджетным доходам в ряде стран за 2023 год, представленные на сайте Cbonds. Лидер — Шри Ланка с фантастическим показателем в 79,87%, когда практически весь бюджет уходит на обслуживание долга и ни на что другое не остаётся. Среди других лидеров рейтинга: Бразилия — 30,09%; Кения — 24,28%; Уганда — 20,83%. США находятся на следующем месте с показателем 20,19%. Америка настолько глубоко вошла в госдолг, что сегодня почти пятая часть бюджетных доходов тратится только на выплаты процентов.
На сайте Cbonds данных по Японии не приведено, однако по другому источнику, в 2024 году расходы Японии на обслуживание госдолга составляли 24,9% от общих бюджетных расходов. Это впечатляющий показатель — почти четверть бюджета. Однако огромный госдолг не поглотил весь бюджет благодаря тому, что Банк Японии в 2024 году держал ключевую ставку на уровне 0,25%, а с 2016 года она вообще находилась в отрицательной зоне (-0,10%) в течение почти восьми лет.
Вероятно, Дональд Трамп хотел бы, чтобы Федеральный резерв США проводил политику «фискального доминирования» примерно так же, как это делает и продолжает делать Банк Японии.
