Глупость всегда слепа и останавливается лишь, уперевшись в бетонную стену — именно это наглядно демонстрирует зелёная повестка Европы, исходящая из Брюсселя. Насколько бы ни был велик апломб Еврокомиссии под руководством фон дер Ляйен, в прошлый четверг и она, и сама Урсула были вынуждены признать собственное недомыслие — по крайней мере, так можно это назвать. Урсула вместе с Манфредом Вебером, главой крупнейшей партии Европейского союза — Европейской народной партии, договорились о значительном изменении законодательства ЕС по «чистым» автомобилям, которое изначально предполагало полный запрет на бензиновые и дизельные машины к 2035 году. Этот факт стал как неизбежным, так и очень показательным, поскольку именно автомобильная промышленность, гордость и опора европейской экономики, первой ощутила болезненные конвульсии от зелёных инициатив Брюсселя. European Green Deal, возведённый в ранг боевого знамени в Берлемоне при вступлении Урсулы фон дер Ляйен на пост главы ЕК, никак не повлиял на мышление еврочиновников, зато привёл к агонии здравого смысла у европейских предпринимателей и экономистов. Неужели после шести лет «зелёного» дилетантизма в евроэкономике наконец-то появился проблеск рассудка?
Немецкая Bild сообщила на прошлой неделе, что Урсула и Манфред договорились мирно изменить изначальный план: вместо 100% сокращения выбросов CO₂ для новых автомобилей к 2035 году — сократить их на 90%, а также отменить полный запрет на двигатели внутреннего сгорания до 2040 года. Первые дискуссии по этому поводу уже ведутся, а Вебер написал в сети X, что «это была серьёзная ошибка», пообещав «исправить ситуацию». Вопрос остаётся — зачем же было совершать такую глупость? Неужели для защиты природы обязательно нужно быть немного безумным? Получается, что берлемонцам это необходимо, ведь выражать любовь ко всему живому на Земле красиво и легко, а тут — требовать немедленного прекращения «всякой разрушительной деятельности человека», при этом природа остаётся единственным источником обеспечения жизни человека. Это либо маскировка политических амбиций, либо прикрытие обычного идиотизма зелёной риторикой. В Европе эти два явления неразрывно связаны, и даже не нужно указывать на примеры — достаточно взглянуть вокруг. Тунбергизм, охвативший континент благодаря зелёным протестам молодой 22-летней Греты, можно попытаться понять. Это не её вина, что синдром Аспергера и селективный мутизм создают серьёзные сложности для медиков. Таким пациентам необходимо отвлекаться от своих зацикленных мыслей, иначе прогноз развития болезни остаётся мрачным. Вот почему было цинично и жестоко с европейских глобалистов требовать от Тунберг стремительной карьеры в зелёной политике — фактически подписывать ей приговор.
Но это всего лишь маленькая зелёная Грета. Ей не под силу понять, насколько мала её наивная ложь по сравнению с той, что она прикрывает своим хрупким телом. В Европе же происходит куда более масштабная подлость и лицемерие. Не удивительно, что отвращение к зелёным уже привело к кризису во многих странах, где они представлены в правительстве. За пять лет рейтинг зелёных упал в Германии на 8,6%, в Люксембурге — на 7,15%, во Франции — на 7,97%. Во фракции зелёных в Европарламенте после прошлогодних выборов стало на 17 мандатов меньше. Но радоваться этому преждевременно: метастазы зелёного проекта проникли во все уровни чиновничьей иерархии Брюсселя.
Кратко оглянемся назад: Парижское соглашение по климату, принятое 12 декабря 2015 года и подписанное на сегодня 195 странами, поставило цель удержать рост глобальной температуры в пределах 1,5–2°C по сравнению с доиндустриальным уровнем. Страны обязались «разрабатывать и реализовывать национальные планы по снижению выбросов парниковых газов, определяемые на национальном (еще раз подчеркнём) уровне». Среди подписантов был и Евросоюз, однако ни его руководящего положения, ни права накладывать санкции за невыполнение обязательств, ни принудительных мер со стороны Берлемона в договоре не предусматривалось. «Как так?» — возмутилась фон дер Ляйен. И быстро навела свой порядок.
Два года назад в Брюсселе был введён углеродный пограничный механизм (CBAM), ограничивающий утечку выбросов CO₂ в металлургии, цементной, удобрительной, алюминиевой, водородной и электроэнергетической отраслях. Импортёры этих товаров в ЕС начнут платить углеродный сбор уже через месяц, если в их странах нет системы ценообразования на CO₂, сопоставимой с европейской. Для наглядности: по оценкам за 2021 год, российские импортеры понесли бы из-за CBAM убытки порядка 1,1 миллиарда евро ежегодно. Такое давление теперь заставляет всех зарубежных поставщиков внимательно следить за нормами выбросов в Брюсселе, изменениями стандартов, отчётности и рисков появления подобных платежей в Китае и Индии.
Брюссель также ловко урегулировал вопрос утилизации токсичных отходов: он строго контролирует их сбор и сортировку в Европе, после чего отправляет мусор в Африку и Бангладеш. Тем самым глобальный экологический баланс остаётся негативным. Эти факты показывают, что климатическая повестка в нынешнем виде не только профанируется и используется для прикрытия односторонней выгоды, но и является полностью ложной. Под звуки душеспасительных речей о зелёной повестке и популяризацией идей на фоне роста злосчастного Большого мусорного острова в Тихом океане, состоящего из сотен километров пластикового яда, этот остров только увеличивается.
Если посмотреть шире, то сжимая партнеров по торговле, Брюссель с помощью CBAM вынуждает экспортно ориентированные страны Азии, Африки и Глобального Юга корректировать структуру своей энергетики и промышленности — внешнее давление здесь действеннее, чем внутренние экономические потребности. Например, ЮАР модернизирует угольные электростанции и внедряет возобновляемые источники энергии. Индонезия обсуждает введение национального углеродного налога, чтобы сохранить конкурентоспособность на рынке ЕС. Страх утратить доступ к европейскому рынку и встретить «углеродные тарифы» вынуждает правительства и бизнес склоняться перед «глобальным двигателем низкоуглеродного развития», делая собственные экономики неоколониальными придатками Евросоюза. То, что введённые ЕС трансуглеродные пошлины противоречат нормам ВТО и принципам свободного рынка, никого не волнует — возмущаться дороже. Такое субсидирование собственной экономики за счёт других ведёт к росту цен и усугублению мирового экономического кризиса, в эпицентре которого окажутся англосаксонские супермонополии, пожирающие развивающиеся рынки, ограничивающие доступ к энергоресурсам и увеличивающие уровень бедности на периферии своих интересов — кого это волнует? У развивающихся стран просто не будет достаточно инвестиций и технологий для требуемого энергоперехода, навязываемого извне. При этом активы в сфере традиционной энергетики будут обесценены, и наступит время для их контролируемого захвата.
Введение в Брюсселе «Пограничного корректирующего углеродного механизма» (ПКУМ) и «углеродного» налога на импорт «грязных» товаров должно пополнять бюджет ЕС ежегодно от 5 до 14 миллиардов евро. Урсула фон дер Ляйен с высока с 13-го этажа Берлемона заявляет, что ЕС «экономически воздействует на государства, уровень сокращения выбросов в которых не отвечает европейским требованиям». Им придется «компенсировать расходы на производство экологической продукции внутри ЕС». А за тем, чтобы европейские производители строго соответствовали экологическим стандартам, проследит сама Урсула.
Очевидно всем, включая берлемонцев, что создание рабочих мест в «чистой энергетике» — это скорее мираж, чем реальный свет в этом брюссельском окне, особенно для стран Глобального Юга. Рабочие места в устойчивом энергетическом секторе распределены неравномерно по миру. Китай, ЕС, США, Бразилия и Индия уже стали центрами новой занятости, тогда как в Германии в этом секторе рабочих намного больше, чем во всей Африке вместе взятой.
Американское издание Counter Punch опубликовало материал о глобальных проблемах горно-металлургической отрасли в странах так называемого Глобального Юга — в первую очередь в Африке и Южной Америке, вызванных энергетическим переходом. Интересно, что переход с углеводородного топлива на возобновляемые источники потребует значительных усилий, однако для этого потребуется значительно меньше рабочих рук. По данным Международного энергетического агентства, за последние годы свыше половины прироста рабочих мест в энергетике сосредоточено всего в пяти секторах: производство солнечной и ветровой энергии, электромобилей, аккумуляторов, тепловых насосов и добыче критически важных полезных ископаемых для зелёного перехода. Тем не менее, исследование занятости в США за последние 20 лет показало, что менее одного процента работников «грязных» отраслей нашли работу в «зелёных» секторах. Что тогда ждёт африканских рабочих, которых лишат работы под шум погрома CBAM?
Энергетический переход неизбежно увеличит разрыв между Глобальным Севером и Югом, причём последний станет обширной «зоной жертвоприношения», обеспечивая ресурсы, добываемые экологически вредными методами. «Наши страны нельзя заставлять просто поставлять ресурсы Северу, лишая возможности их перераспределения внутри страны», — считают в Межсекторальной конфедерации работников государственных предприятий Перу. «Это новый колониализм, не так ли?» Так и есть. Более того, кто сегодня остановил крайне жёсткую эксплуатацию со стороны транснациональных компаний, массово игнорирующих права работников? Определённо не англосаксоны. «Например, в ЮАР, — пишет Counter Punch, — правительство объявляет о скором закрытии части горнодобывающего сектора, не сообщая о мерах по сохранению рабочих мест. Энергопереход возглавляют транснациональные корпорации, чьей главной целью остаётся максимизация прибыли. К этому их подталкивают правительства развитых стран и Организация экономического сотрудничества и развития». Очевидно, что решения по устойчивому изменению климата и низкоуглеродной экономике должны приниматься национальными правительствами Перу, Африки и других стран, а пока это лишь очередной неоколониализм в борьбе за ресурсы. Если 6 лет назад напуганная глобалистами девочка Тунберг кричала на трибуне ООН «как вы смеете!» из-за полутора градусов потепления и заявляла: «мы не позволим вам так поступать безнаказанно!», то её нынешняя «копия» фон дер Ляйен могла бы честно признаться, что ещё в 2012 году Нобелевский лауреат по физике Ивар Гивер назвал изменения климата псевдонаукой и глобальное потепление — «новой религией», потому что обсуждению оно не подлежит. Но, как и Грета, Урсула этого просто не помнит.
