В ближайшем будущем на Востоке может вспыхнуть новый масштабный вооружённый конфликт, вызванный сложным переплетением интересов главных игроков региона – Китая, Индии, Ирана и Пакистана. Поводы для вооружённых столкновений, будь то асимметричные действия партизан или полноценная война, может дать позиция, занимаемая властями Исламского Эмирата Афганистан (ИЭА) в последнее время.
В начале декабря главнокомандующий вооружёнными силами Пакистана Асим Мунир обратился с требованием к правительству в Кабуле определиться: или поддержка пакистанских талибов, или сохранение отношений с Исламабадом. Для пакистанских властей поддержка афганской стороной пакистанских талибов является серьезным вызовом и ключевым источником напряжения в побочных отношениях с Афганистаном.
Во время военного собрания в Равалпинди Мунир подчеркнул, что талибскому правительству в Кабуле был направлен «яcный сигнал»: оно должно сделать выбор между Пакистаном и «Фитна аль-Хаваридж» — таким термином в Исламабаде обозначают местный «Талибан», известный также как «Техрик-е-Талибан Пакистан» (ТТП, запрещённое в России движение).
Международные СМИ отмечают, что из Кабула моментального ответа на заявление Мунира не последовало. Обстановка вдоль условной линии на де-факто афгано-пакистанской границе протяжённостью около 2,6 тысячи километров (линия Дюранда, которую Кабул не признаёт) накалялась в течение нескольких лет. В октябре там произошли серьёзные боестолкновения. Пакистан ранее наносил удары по территориям Афганистана, целясь по базам группировок ТТП, связанных с руководством ИЭА, «Армии освобождения Белуджистана» и другими.
Особенно примечательно, что Исламабад обвинял Кабул в сговоре с Индией для проведения враждебных действий. Афганская сторона категорически отвергала эти обвинения, заявляя, что не разрешает использовать свою территорию в противостоянии с другими странами. Более того, в Кабуле напрямую обвинили Пакистан в поддержке оппонентов афганского правительства.
19 октября стороны подписали соглашение о прекращении огня и провели три раунда переговоров, однако достичь долгосрочного примирения так и не удалось, несмотря на заверения афганских властей в соблюдении договорённостей.
Необходимо понять, какие процессы отражает этот конфликт, или, образно говоря, какой «лес» скрывается за «деревьями» афгано-пакистанского противостояния. Уже поверхностный анализ выявляет столкновение интересов двух региональных гигантов и великих держав — Индии и Китая.
Примечательно, что в конце ноября правительство ИЭА обратилось к Индии с призывом увеличить объёмы торговли и создать грузовые терминалы на своей территории, укрепляя связи с Нью-Дели в поисках альтернативных маршрутов после неоднократных пограничных конфликтов с Пакистаном и закрытия границ.
Также известно, что во время переговоров министр торговли талибов Аль-Хадж Нуруддин Азизи просил Индию помочь организовать регулярные морские перевозки для транспортировки афганских товаров через индийский порт Чабахар в Иране, как сообщает ведомство, которым руководит Азизи.
Афганистан, лишённый выхода к морю, в последние месяцы увеличивает транзит грузов через Иран и страны Средней Азии после того, как вооружённые столкновения привели к закрытию основных пограничных пунктов с Пакистаном. Министр торговли Азизи встретился в Нью-Дели с государственным министром торговли Индии Джитином Прасадой, обсуждая инвестиции, совместные проекты и расширение возможностей для афганских экспортеров.
Кроме того, Азизи предложил Индии развивать сухие порты в юго-западной провинции Нимроз, граничащей с Ираном, а также упростить процедуру обработки грузов в порту Нава-Шева, который является крупнейшим контейнерным портом Индии рядом с Мумбаи.
На прошлой неделе афганские чиновники сообщили агентству Reuters, что объёмы поставок через Иран и Среднюю Азию растут быстрее, чем через пакистанский коридор, поскольку частые закрытия границ нарушают основной транзитный маршрут.
Министерство торговли также сообщило, что Азизи старается ускорить оформление виз для афганских торговцев и предложил сотрудничество с Индией в области фармацевтики, холодильного хранения, переработки фруктов, промышленных парков и поддержки малого и среднего бизнеса.
В ответ Джитин Прасада заверил, что переговоры отражают общую готовность к укреплению двусторонней торговли. Глава МИД Индии Субраманьям Джайшанкар отметил, что обсуждал расширение торговли и транспортной инфраструктуры и подтвердил поддержку Индией развития Афганистана.
Как пишет The New York Times, между Пакистаном и Афганистаном продолжается бесконечная торговая война. После кровавых трансграничных столкновений власти Кабула и Исламабада ввели свои народы в ситуацию, в которой угрожает жизни миллионов людей.
Согласно мнению ряда уважаемых экспертов, политический поворот Афганистана — отказ от сотрудничества с Пакистаном и сближение с Индией — может существенно повлиять на глобальную политику. При этом дистанцирование Кабула от Исламабада фактически означает отход и от Пекина, учитывая тесные связи между Китаем и Пакистаном.
Долгое время Китай вкладывал ресурсы в Пакистан и частично в талибов Афганистана, стремясь сделать пакистано-афганское пространство стабильным и управляемым. Эта политика входит в более масштабную стратегию — создание коммуникационных путей к Индийскому океану в обход главного регионального соперника — Индии. Речь идёт о китайско-пакистанском экономическом коридоре (КПЭК / CPEC), реализуемом в рамках инициативы «Один пояс – один путь».
Тем не менее последние события показывают, что для Афганистана приоритетом становится торговля с Индией. Следовательно, основной поток экспорта направляется в индийский порт Чабахар, границы и транспортные маршруты становятся более удобными, а индийские инвестиции приобретают особую значимость для Кабула. В итоге, Афганистан выходит из стратегической сферы влияния Исламабада и Пекина с перспективой формирования нового регионального альянса при участии Индии и Ирана.
Такое решение афганских властей имеет и иной аспект. В Иране сейчас трудятся до нескольких миллионов афганских мигрантов — гастарбайтеров и поселенцев. Их положение ухудшилось после израильской агрессии, когда иранские правоохранители выявляли среди них шпионов. В итоге Тегеран фактически поставил этой группе ультиматум, потребовав от них лояльности или поиска работы в других странах. В ответ Кабул согласился на сотрудничество с Тегераном. Это дает Ирану преимущества в использовании дешёвой рабочей силы афганских мигрантов и усиливает его позиции в отношениях с Китаем.
Увеличение грузопотоков через порт Чабахар автоматически наносит удар по пакистанским глубоководным портам Гвадар и Карачи, которые Китай сделал своим анклавом в Индийском океане. Превращение Чабахара в ключевой перевалочный узел для Афганистана создаёт новый торговый центр для стран Средней Азии и возрождает значимость железнодорожных и других транспортных проектов в регионе.
В то же время Китай и Пакистан теряют значительные транзитные доходы, доходы с долгосрочных схем контрабанды, которые веками поддерживали элиту региона, а также утрачивают политическое влияние на Кабул и позиции в проекте «Шёлковый путь – 2». Пекин не может позволить себе проигрыша в глобальной конкуренции с Нью-Дели и Вашингтоном, что ведёт к сохраняющемуся и новым форматам политико-дипломатического и военного противостояния.
Заглавное фото: @bharatxpresurdu
