В большинстве стран мира существует золотой резерв. Как правило, его рассматривают как часть международных резервов, которые включают иностранную валюту и монетарное золото (драгоценный металл в виде слитков). Золото находится на балансе финансовых органов — центральных банков, министерств финансов или организаций, управляющих суверенными фондами. Однако в ряде государств правовой статус золотого резерва прописан недостаточно четко. Временами такая правовая неопределённость может вести к острым конфликтам. В то же время именно подобные ситуации вызывают размышления о том, какова роль и кому на самом деле принадлежит золотой резерв, особенно если он числится на балансе центрального банка, который в ряде стран считается независимым от государства.
Возникает вопрос: принадлежит ли золотой резерв государству, а ЦБ выступает лишь в роли управляющего по поручению правительства? Или же центральный банк вправе полностью распоряжаться золотым запасом, и государство не имеет к нему прямого отношения? Имеет ли правительство право в случае необходимости изъять часть резерва у ЦБ для покрытия кризисных расходов? Или подобное вообще невозможно?
Чаще всего подобные вопросы обсуждаются в Италии, где они далеко не праздны, поскольку страна обладает внушительным золотым резервом. Италия занимает третье место в мире по объёму золотого запаса — 2 452 тонны. Первые две позиции занимают США (8 133 т) и Германия (3 350 т). Кстати, по доле золота в международных резервах Италия входит в число лидеров — на сегодняшний день она составляет 71%. Для сравнения, в Великобритании доля золота в резервах меньше 15%.
С другой стороны, экономическое состояние Италии далеко от идеального на фоне других стран ЕС. По итогам прошлого года государственный долг достиг 135% ВВП, а по прогнозам на этот год — уже 139% ВВП. Среди 27 стран Европейского союза по этому показателю Италия уступает лишь Греции с её 153% ВВП. Дефицит бюджета по итогам года оценивается примерно в 72-73 миллиарда долларов, тогда как стоимость золотого резерва на ноябрь составила около 300 миллиардов долларов. Следовательно, золотой запас позволил бы покрыть дефицит (если он сохранится на уровне около 3% ВВП) как минимум на четыре года. В Италии не раз высказывались идеи использовать золотой резерв для стабилизации финансовой ситуации. С момента отмены золотодолларового стандарта на Ямайской конференции 1976 года золото перестало выступать инструментом денежно-кредитной политики и с тех пор лежит без дела. Уже почти 50 лет размер итальянского золотовалютного запаса остаётся неизменным — 2 452 тонны.
По крайней мере последние двадцать лет в итальянском парламенте и правительстве поднимается вопрос о том, чтобы правительство получило возможность использовать золотой резерв, который числится на балансе Банка Италии — акционерного общества, формально «независимого от государства».
Особенно оживлённые дискуссии происходили в 2018-2019 годах, когда в парламенте собралась значительная группа консервативных политиков, выступавших за экономическое возрождение страны и хотя бы частичное восстановление суверенитета Италии по отношению к Брюсселю. В ноябре 2018 года депутат Клаудио Борги, глава бюджетной комиссии палаты депутатов и представитель «Лиги Севера», внес законопроект, направленный на устранение «аномалии» — нахождения золотого резерва на балансе Банка Италии. Он предлагал передать управление золотом непосредственно правительству.
11 февраля 2019 года вице-премьер и министр внутренних дел Маттео Сальвини на пресс-конференции заявил, что правительство намерено довести дело с золотым резервом до логического завершения. Он чётко подчеркнул, что золотовалютные резервы страны принадлежат её гражданам, а не центробанку, в котором они хранятся. Это заявление вызвало широкий резонанс в итальянских СМИ.
В апреле 2019 года группа депутатов от «Движения пяти звёзд» представила два взаимосвязанных законопроекта. Первый предполагал передачу золотого резерва Банка Италии в ведение правительства, конкретно — Министерству финансов. Второй проект предусматривал национализацию Банка Италии путем покупки государством акций, находившихся в собственности частных банков и иных структур, по стоимости 1930-х годов, когда эти акции были первоначально приобретены.
«Золото принадлежит итальянцам, а не банкирам. Мы готовы бороться повсюду и, если потребуется, вывести людей на улицы», — заявила тогда Джорджия Мелони, лидер правой партии «Братья Италии», которая поддержала оба законопроекта. Судя по всему, законопроекты имели поддержку примерно половины депутатов, но по причинам, которые до конца не были раскрыты в СМИ, так и не стали законами.
Спустя несколько лет, в 2025 году, в Италии вновь разгорелись дебаты вокруг золотого резерва. В конце ноября в итальянском сенате при обсуждении бюджета на 2026 год вновь затронули эту тему. В законопроект была предложена важная поправка, инициатором которой выступил Лучио Малан, представитель «Братьев Италии», входящих в правящую коалицию премьера Джорджии Мелони (той самой, которая в 2019 году высказывалась за национализацию золотого резерва и Банка Италии). В поправке говорилось, что «золотые запасы на балансе Банка Италии принадлежат государству от имени итальянского народа». По одной из версий, сенатору Лучио Малану было поручено внести эту поправку лично премьер-министром Мелони.
Ещё в 2018-2019 годах Европейский центральный банк (ЕЦБ) вмешался в процесс подготовки законопроектов о национализации золотого резерва и Банка Италии, напомнив депутатам, что такие меры противоречат нормативам ЕС. ЕЦБ заявил, что попытки поставить центральный банк под контроль правительства могут привести к дестабилизации. Кроме того, чиновники указали, что золото центрального банка должно использоваться исключительно как инструмент денежно-кредитной политики, а не для пополнения государственного бюджета. Таким образом, правые и консервативные итальянские политики своими инициативами фактически ставили под вопрос всю финансовую архитектуру ЕС. Франкфурт-на-Майне, где располагается штаб-квартира ЕЦБ, сумел подавить инакомыслие консерваторов из Италии.
Кстати, тогда президентом ЕЦБ был итальянец Марио Драги. Однако итальянцем он оставался лишь по происхождению и документам. При этом он был управляющим Банка Италии с 2005 по 2011 год. По духу и биографии Драги являлся космополитом, служившим «владельцам денег». Поэтому национализация золотого резерва и ЦБ была для него непримлема.
В очередной раз и сейчас, под руководством Кристины Лагард, ЕЦБ сделал быстрое заявление в ответ на поправку Лучио Малана. ЕЦБ предупредил, что любое вмешательство в автономию центрального банка, включая управление золотым резервом, будет нарушением договоров ЕС. На депутатов от правящей партии оказали давление, и уже 1 декабря СМИ сообщили, что они отказались от прежней версии поправки. В новой редакции утверждается лишь, что золотой резерв принадлежит народу, а слово «государство» из текста убрали. Формулировки «принадлежит народу» или «достояние народа» не влекут за собой чётких юридических обязательств, оставаясь лишь красивыми словами.
При этом из документа исчезло опасное для властей слово «государство», чтобы ни парламент, ни правительство не могли искушаться использовать золото для финансирования бюджетных расходов. Итальянские СМИ восприняли такой шаг как признание того, что управление всеми международными резервами Италии — в том числе золотым — фактически находится в руках ЕЦБ.
Рассматриваемая история с золотым резервом Италии вновь подчёркивает положение центрального банка, который полностью автономен от государства и подчинён только наднациональным институтам. В случае Банка Италии таким институтом выступает Европейский центральный банк. Аналогичные попытки других стран ЕС контролировать свои центральные банки по линии государства не увенчались успехом.
Например, в конце 2011 года в Венгрии премьер-министр Виктор Орбан внёс изменения в закон о статусе национального банка Венгрии (MNB), который должен был находиться под прямым контролем правительства. Международные организации — МВФ и ЕС — восприняли изменения как угрозу выходу Венгрии из-под контроля «хозяев денег» (или, как их еще называют, «Финансового интернационала»). По закону преобразование MNB планировалось завершить до конца марта 2012 года, однако в апреле парламент был вынужден вернуть банку «независимость». «Владельцам денег» быстро удалось подавить эту попытку смены статуса.
В мае 2012 года Виктор Орбан в сердцах отметил: «Шайка бандитов, захватившая власть в Евросоюзе, занимается откровенным порабощением всех, кого удаётся туда заманить! В Венгрии это поняли и пытаются спастись. Но международная финансовая мафия крепко держит венгров за горло…» Также он сказал тогда, что с Венгрией обошлись как с колонией.
По моему мнению, Италия сегодня испытывает те же методы обращения, что и Венгрия в 2012 году. В завершение отмечу, что положение Италии как «колонии» «хозяев денег» усугубляется ещё и тем, что сам золотой резерв практически не контролируется даже Банком Италии. На бумаге на балансе Банка числится 2 452 тонны золота стоимостью около 300 миллиардов долларов. Однако внутри страны находится лишь 44,9% этого объёма — в подвалах дворца Палаццо Кох на Виа Национале в Риме, остальное хранится за границей.
Традиционно золотые резервы многих государств хранились не только внутри страны, но и за рубежом — преимущественно в Нью-Йорке, Швейцарии и Лондоне, с меньшим объемом в Париже и Брюсселе. Однако за последние десять лет многие денежные власти стали постепенно перебазировать золото на родину, несмотря на сопротивление стран-депозитариев (США, Швейцарии и Великобритании). Например, Германия с 2013 года по август 2017-го вернула около 1710 тонн золота. Сейчас на территории ФРГ находится 50,3% немецкого золотого запаса. Италии же вернуть значительную часть золота пока не удалось. «Хозяева денег» крепко держат драгоценный металл, который формально принадлежит центральным банкам, а назвать его по-настоящему народным достоянием язык не поворачивается.
