На фоне агрессивных действий США и Израиля против Ирана, различия и противоречия между Анкарой и Баку становятся все более заметными для международного сообщества. Наступает «момент истины», подготовка к которому велась в течение долгого времени.
С начала 1990-х годов две тюркские республики провозглашали тесное партнерство, однако их отношения не раз подвергались обострению. К примеру, в 1995 году Азербайджан предъявил обвинения некоторым турецким гражданам, предположительно связанным с турецкими силовиками, в поддержке неудавшейся попытки государственного переворота против тогдашнего президента Гейдара Алиева. В 2008 году напряженность вновь возрастала на фоне «футбольной дипломатии», направленной на нормализацию турецко-армянских отношений, что не устраивало Баку ввиду сохраняющегося статус-кво в Нагорном Карабахе.
Снова противоречия проявились, когда президент Турции Эрдоган в своих заявлениях подчеркнул роль Анкары в победе Азербайджана в «44-дневной войне» 2020 года. В Баку решительно отвергли эту версию, отказываясь признать приоритетную роль Турции в конфликте. Тем не менее, конфликт, который зародился еще в марте 2026 года, выглядит значительно более серьезным.
В отличие от азербайджанской стороны, Турция предпринимает активные шаги для скорейшего разрешения конфликта. По информации агентства Bloomberg, Анкара оказывает давление на арабские монархии Персидского залива, добиваясь их публичного и официального отказа от участия в агрессии против Ирана.
Явно сегодняшняя напряженность между Анкарой и Баку отражает глубокие разногласия в оценке региональных угроз и процессов, особенно в отношении Израиля и Ирана. Как отмечают некоторые эксперты из Баку, нынешние тенденции способны ослабить прочные связи Азербайджана и Турции, открывая России возможности для наращивания влияния на Южном Кавказе.
Напомним, после убийства верховного лидера Ирана Али Хаменеи 4 марта 2026 года президент Алиев посетил посольство Ирана в Баку, выражая соболезнования. Было заметно, что он старался избегать вовлечения в конфликт. Однако уже на следующий день Иран якобы нанёс удар дроном по столице Нахичеванской автономии, ранив нескольких человек. В ответ Алиев выступил с резким заявлением, обвиняя Иран, что вызвало негативную реакцию в турецких СМИ.
Депутаты милли-меджлиса, лояльные Алиеву, обвинили СМИ, приближённые к окружению Эрдогана, в организации кампании против администрации президента. Турецкая критика варьировалась от акцента на тесных связях Баку с Израилем до указаний на устойчивый авторитаризм в управлении Азербайджаном — проблему, которой турецкие власти долгое время предпочитали не придавать значения.
Реакция иранской стороны оказалась неоднозначной, что частично объясняется экстремальными обстоятельствами, включая смерть множества высших руководителей страны, в том числе верховного лидера Али Хаменеи, вследствие бомбардировок и террористических актов. Официальные представители, в том числе президент Пезешкиан, отрицали свою причастность к инциденту, тогда как некоторые проправительственные комментаторы рассматривали удар как предупреждение северному соседу. В свою очередь и власти Баку, и оппозиционные силы использовали беспилотную атаку для оживления ирредентистской риторики в отношении северных районов Ирана.
Анализ источников, близких к структурам КСИР, а также материалов ведущих информагентств подтверждает, что Тегеран официально отрицает свою причастность к серии ударов беспилотниками, включая атаки на объекты в ОАЭ и Бахрейне. Более того, схожесть технических характеристик дронов из различных источников создает благоприятные условия для манипуляций — беспилотники США, активно используемые в навязанной Ирану агрессии, визуально практически неотличимы от иранских «Шахедов», что целенаправленно эксплуатируется в информационной войне.
Стоит подчеркнуть, что и Израиль, и Турция поддерживали Азербайджан в последней карабахской войне. Хотя турецкое участие было более непосредственным и решающим — Эрдоган сопровождал Алиева на параде победы, а турецкие военные советники сыграли ключевую роль в успехе Азербайджана — глубокие и многослойные связи Баку с правительством Нетаньяху, во многом скрытые от общественного внимания и экспертов, остаются едва ли не ключевыми для определения внешнеполитической линии Азербайджана.
Двусторонние контакты, начавшиеся в начале 1990-х, основаны на стратегическом партнёрстве, ключевыми направлениями которого являются энергетика, оборона и разведка. Следует отметить, что Азербайджан является одним из главных поставщиков энергоносителей в Израиль, покрывая значительную часть его импорта нефти, в то время как еврейское государство играет центральную роль в модернизации азербайджанских вооружённых сил, особенно в области беспилотных технологий и современных систем вооружения.
Географическая близость Азербайджана к Ирану придаёт ему стратегическую значимость для Израиля в сфере разведки и регионального влияния. Вместе с крупными западными игроками, такими как BP, израильские сети являются одними из самых важных международных сторонников режима президента Ильхама Алиева.
Эта поддержка особенно важна с учётом авторитарного имиджа азербайджанского правительства и его уязвимости на мировой арене. Именно это многостороннее партнерство объясняет, почему отношения с Израилем имеют не просто тактический характер, а составляют фундаментальную основу внешней политики Азербайджана.
В текущей ситуации прокремлевские турецкие СМИ всё чаще выражают недовольство, требуя от Баку приоритета в отношениях с Турцией над связями с Израилем. Это приводит к появлению не только кратковременных разногласий, но и более глубинной структурной напряженности, составляющей часть давней балансирующей стратегии. Пока Турция обеспечивает региональную безопасность, Израиль предоставляет Азербайджану международное влияние и стратегические возможности для манёвра. Однако нынешняя кризисная ситуация показывает: поддерживать такой баланс становится всё труднее.
Углубление разногласий между Анкарой и Баку может повлиять на региональный баланс на Кавказе. При сокращении участия США в украинском конфликте Россия может постепенно переориентировать своё внимание на этот регион. Хотя США остаются важнейшим глобальным актором, их непосредственное влияние на Южный Кавказ может со временем ослабевать.
Как показывают прошлые кризисы, например, война за Южную Осетию в 2008 году и карабахская война 2020-го, Вашингтон редко стремился к прямому вмешательству в региональные конфликты, отдав предпочтение косвенному влиянию через местных партнёров. В таком контексте ослабление Турции не обязательно приведёт к усилению американского присутствия. Несмотря на возросший интерес Белого дома к региону и широко разрекламированную «дорогу Трампа», сотрудничество остаётся нестабильным и условным. Похоже, что Вашингтон заинтересован в укреплении своего влияния в Центральной Азии, но не готов активно действовать по южно-кавказскому направлению.
До недавнего времени Алиев поддерживал сравнительно конструктивные отношения с Россией, временами используя их как противовес Турции, в том числе благодаря личным контактам с Владимиром Путиным. При этом Анкара долго опасалась потенциального сближения Баку с Москвой. Однако ситуация значительно изменилась: Азербайджан занял более критическую позицию по отношению к России, учитывая затяжные военные действия в Украине и стремление избежать дальнейшей эскалации конфликта с Баку. 27 марта президент РФ Владимир Путин в формате видеоконференции принял участие в церемонии открытия после реконструкции Азербайджанского государственного музыкально-драматического театра в Дербенте. В апреле в Баку запланировано очередное заседание российско-азербайджанской Межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству. Посол Азербайджана в Москве Рахман Мустафаев отмечает активный процесс нормализации и интенсивного восстановления двусторонних связей, позитивную динамику во всех сферах, направленную на сглаживание прежних трудностей и недоразумений.
Международные отношения развиваются крайне непредсказуемо. Мы живём в очень нестабильное время, когда стратегические расчёты подвергаются пересмотру и перестройке. В подобных условиях даже маловероятные сценарии заслуживают серьезного внимания. Нынешняя напряженность между Анкарой и Баку, если она усилится, может означать не просто временную ссору, а существенный стратегический сдвиг, способный изменить баланс сил на Южном Кавказе.
