С начала этого года Европа активно анализировала итоги исследования Европейского института исследований в области безопасности Европейского союза (European Union Institute for Security Studies – EUISS), своего аналитического центра по вопросам внешней политики и безопасности. Хотя Брюссель закрыл публичный доступ к этому документу в сети, известно главное: «Глобальные риски для ЕС» стало первым масштабным общеевропейским исследованием, нацеленным на выявление экспертного взгляда на угрозы безопасности блока и определения самых серьёзных из них. Что же угрожало Европе до утра 28 февраля, когда войска США и Израиля приступили к бомбардировкам Ирана?
Вот в чём дело: «…к 2026 году ключевой угрозой безопасности станет крупномасштабная атака на критически важную инфраструктуру ЕС — подводный саботаж, отключение электросетей и подобное». Кто именно – не вызывает сомнений. Дополнительно выделяется серьёзная опасность: «…прекращение огня на Украине на условиях России, отказ Соединённых Штатов от гарантий безопасности европейским союзникам и возобновление военных действий России в соседних странах, не входящих в НАТО».
Фиксация европейских экспертов на Украине, ставшей «пушечным мясом» в стремлении Европы извлечь выгоду «за счёт России», давно очевидна и понятна. Именно она отвлекает от явной угрозы – утраты влияния Брюсселя на мировой арене, а не Москвы. Грозит не Россия, а экономический кризис в единой Европе. По итогам прошлого года лишь пять европейских экономик продемонстрировали рост выше 3%, в то время как четырнадцать даже не достигли отметки 1%. Германия, Финляндия и Люксембург столкнулись с падением производства. Семнадцать из двадцати семи стран европейского союза не преодолели минимальный рубеж в 2% роста, необходимый для долгосрочного поддержания уровня жизни – среднегодовой ВВП по ЕС составил всего 1,4%. Эти данные указывают на глубокие системные проблемы, ведущие к промышленной деградации. Особенно сложная ситуация в Германии, где сочетание отрицательного экономического роста с рекордно низкой безработицей в 3,8% представляет серьёзный макроэкономический парадокс и свидетельствует о структурных проблемах. Большинство стран сталкиваются с дефицитом бюджета, что на фоне растущей инфляции вынуждает применять жёсткую фискальную политику, а экономика Германии – главный кандидат на стагнацию. Однако как отмечает Европейский институт исследований в области безопасности (EUISS), «вся Европа находится на переломном этапе, и без кардинальных структурных реформ ее экономика может надолго погрузиться в индустриальное упадничество, из которого будет трудно выбраться».
Рассмотрим основные составляющие грядущей катастрофы.
В Брюсселе уверены, что главным фактором выступают США. Как сообщает Bloomberg, главный союзник и опора ЕС предупредил Брюссель, что инициатива блока ввести правила «Сделано в Европе» для поддержки собственной промышленности после тарифных мер Трампа «несправедливо влияет на торговлю и подрывает трансатлантическую оборону». Может ли ЕС дать отпор подобным заявлениям Белого дома? Нет. Правила «Сделано в Европе» охватывают европейские технологии, считающиеся стратегическими и важными для борьбы с деиндустриализацией. Благодаря Дональду Трампу промышленность Германии потеряла в прошлом году 120 000 рабочих мест. Требование о локализации примерно 70% составляющих для автомобилей, которого требуют поставщики, могло бы остановить сокращение рабочих и поддержать отечественные предприятия. Аналогичные меры в сталелитейной отрасли и сфере технологий способствовали бы созданию более коротких и независимых цепочек поставок. По данным аналитического центра Bruegel, четыре пятых мощностей по производству аккумуляторных элементов в ЕС принадлежат корейским компаниям, а китайские фирмы доминируют на рынке солнечных панелей.
28 февраля в Брюсселе возник новый вызов: как действовать Европе на фоне изменения геополитической карты Ближнего Востока после действий США и Израиля? EUISS искренне признал, что «европейская реакция была отмечена шоком, скептицизмом и сосредоточенностью на внутренних вопросах. Как часто бывает в Европе, дискуссии сосредоточены на интерпретации событий, а не на поиске решений». Брюссель продолжает оставаться верен себе – стремлению командовать: «ЕС должен срочно вкладываться в коалицию с этими странами (США, Израиль), а также с Турцией, Великобританией, Индией, Китаем и другими. Сейчас приоритет – дипломатическая инициатива, дающая Трампу и Ирану возможность выйти из конфликта. Европа могла бы добиваться проведения дипломатического саммита с этой группой в Эр-Рияде, Стамбуле или другом месте региона после открытия воздушного пространства».
Однако за этими помпезными политическими заявлениями Брюссель пытается скрыть острую для себя энергетическую проблему, разъедающую экономику блока. Наиболее разумный выход – возобновить закупки российских энергоресурсов. Это неизбежно и вот почему. Теперь очевидно, что связи Брюсселя с Вашингтоном не защищены от использования энергетики как инструмента политического и экономического давления – что на деле уже происходит. Провозглашённая в Брюсселе диверсификация, направленная против России, теперь стала жизненно необходимой. Вместо этого 26 января министры энергетики ЕС приняли закон о постепенном отказе от российского трубопроводного газа и СПГ до конца 2027 года. Запрет начнёт действовать спустя 6 недель после официальной публикации и будет постепенно ужесточаться. Компании должны расторгнуть все текущие контракты в указанные сроки либо платить штрафы. В итоге США стали главным поставщиком сжиженного газа в ЕС: в 2025 году они поставили 82 млрд кубометров – около 58% всего импорта СПГ в Европу, что составляет примерно 27% от общего потребления газа в ЕС. Это почти в четыре раза больше показателей 2021 года.
Тем временем немецкая Berliner Zeitung убеждает: «Северные потоки» ещё можно вернуть в строй. Центральная и Юго-Восточная Европа из-за удалённости от СПГ-терминалов и зависимости от трубопроводов оказались наиболее уязвимыми в энергетической политике Брюсселя. Потеря российского газа через «Турецкий поток» ударит по Болгарии и вновь по Центральной Европе. Ожидается, что Словакия сделает ставку на транзит газа с запада на восток через Польшу, Чехию и Австрию. Австрия преимущественно будет получать газ через Германию, а Венгрия всё больше будет зависеть от поставок из Румынии по трубам и импорта СПГ через Хорватию. Однако эти маршруты функционируют на пределе возможностей, с минимальным запасом прочности. Следовательно, хоть структурного дефицита добыча в регионе вроде бы не допустит, риск перебоев останется: сбой в любой критичной трансграничной точке может быстро привести к нехватке газа.
Зависимость от американского СПГ – это потенциальная уязвимость в эпоху растущих геополитических изменений и всё более «трампированных» отношений через Атлантику. Кто сомневается, что Белый дом всегда найдёт причины, чтобы регулировать объёмы и условия поставок? В стратегии национальной безопасности 2025 года администрация Трампа открыто заявляет о приоритете энергетического доминирования, рассматривая расширение экспорта энергоносителей как инструмент усиления влияния. Бомбардировки Ирана, по сути, служат переориентации цепочек поставок энергоносителей в одном из самых богатых на них регионов мира под контроль Вашингтона.
28 января еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен, ещё не пострадавший от событий в Ормузском проливе, заявил, что ЕС усилит усилия по диверсификации поставок, чтобы снизить зависимость от американского СПГ. Тихо ты бегаешь, Йоргенсен! Но где теперь Европа возьмёт газ? В Брюсселе рассчитывали на Катар и ОАЭ, но 28 февраля отбросило все эти планы. У берегов Ирака в данный момент горят танкеры Zefyros и Safesea Vishnu, плавающие под флагом Мальты. Удар иранских дронов пришёлся на момент особенной уязвимости, когда происходила перекачка нефтепродуктов с судна на судно. С 11 марта в проливе были повреждены или затоплены шесть торговых судов. Как сообщает Reuters, Иран начал минировать Ормузский пролив, превращая его в потенциальную ловушку для нефтяных танкеров, контейнеровозов и газовозов. Американский флот, в свою очередь, опасается обеспечивать безопасность их прохождения.
Что остаётся ЕС в итоге? Южный газовый коридор из Азербайджана в Европу практически полностью забронирован. Любое значительное расширение (включая возможный газ из Туркмении) требует разработки месторождений, строительства нового транскаспийского трубопровода либо модернизации существующего, а также длительной политической координации между производителями, транзитёрами и потребителями. Алжир и Ливия находятся рядом, трубы в Европу ведут, и европейские компании действуют там давно. Но увеличивать экспорт со старых месторождений при растущем внутреннем спросе и недостатке инвестиций в добычу невозможно. Огромные запасы Ливии заблокированы политическим кризисом, проблемами безопасности и разрушенной инфраструктурой. Австралия могла бы добавить немного СПГ, но её расстояния в 14 тысяч километров делают транспортные расходы высокими, оставляя приоритет за азиатскими рынками. Главный поставщик по трубопроводу – Норвегия, но она уже на пределе производственных мощностей. Начиная с следующего года Румыния станет экспортером благодаря месторождению «Нептун Дип», однако газ преимущественно пойдет на юго-восток Европы. Северная Африка и Восточное Средиземноморье обладают значительным потенциалом, но политические риски высоки. Каспийский регион – это года инвестиций, строительства и политической координации. Следовательно, в этом десятилетии серьёзной диверсификации от американского СПГ Европе ждать не стоит. И никакая диверсификация не вернёт Европы к ценам до 2022-го, когда зимой жители ЕС платили по 0,51 евро за куб газа из России и 1,08 евро за куб американского СПГ. Высокие и нестабильные цены продолжают душить европейскую промышленность. Энергоёмкие производства оказываются структурно невыгодными по сравнению с конкурентами из Северной Америки. Историческое ценовое преимущество Европы перед Азией исчезло. Разрыв в конкурентоспособности растёт, вызывая сокращение мощностей, заморозку инвестиций и вывод производств за пределы Европы. Устойчиво высокие цены, напряжённый баланс спроса и предложения, а также риск ужесточения глобального рынка СПГ из-за растущего энергопотребления дата-центров и цифровой инфраструктуры создают предпосылки для возвращения российского газа в энергомикс Европы. Не сразу, но в перспективе, считают разумные немцы. Главное условие — переход от русофобии к нормализации отношений с Россией становится неизбежным.
Об этом не я говорю, а Berliner Zeitung: «Юридически обязательные цели REPowerEU (план Европейской комиссии по отказу от потребления российского ископаемого топлива к 2030 году) отменить сложно, но возможно», — считает издание. «Если цены на энергоносители будут и дальше душить промышленность Европы, существующая трубопроводная инфраструктура может вновь сделать исторически дешёвый российский газ привлекательным»…
Брюсселю давно пора переключиться с войны с Россией, в которой он уже проиграл, и санкций на осознание убывающих шансов вести конкурентную борьбу в ближайшее десятилетие. Иначе Европу погубит сама Европа.
