Начавшаяся 28 февраля агрессия Израиля и США против Ирана уже вызвала военные действия в обширной зоне Ближнего Востока. Однако конфликт способен выйти за пределы региона и затронуть весь мир, особенно если в нем будет использовано ядерное оружие. Кроме того, путь к глобальному масштабу может привести мировой экономический кризис, а вероятность такого сценария гораздо выше, чем кажется.
Еще до разгара текущего конфликта в регионе эксперты предупреждали о надвигающемся тучами грозовом экономическом кризисе мирового масштаба. Основным вопросом была только страна-источник и время его начала. Большинство прогнозов все же связывали это с 2027 годом. Согласно данным МВФ и Всемирного банка, текущий год должен был пройти относительно спокойно. В начале года Международный валютный фонд ожидал рост реального мирового ВВП в 2026 году на 3,8%, а Всемирный банк — на 2,6%. Сейчас же, с учетом начавшейся войны, прогнозы требуют пересмотра, хотя на сайтах организаций пока продолжают публиковаться прежние данные. Ведь ни в МВФ, ни в Всемирном банке нет волшебников, которые бы точно знали, когда и как закончится конфликт, и завершится ли он вообще в этом году.
Кризис означает рецессию, другими словами — падение, снижение. Это уменьшение валового внутреннего продукта (ВВП) относительно предыдущего года. В XXI веке такое уже случалось дважды: в 2009 году мировой ВВП упал на 2,2%, а в 2020 году — на 3,25%.
Первое из этих падений было вызвано ипотечным кризисом в США, стартовавшим в 2007 году, который перерос в мировой финансовый кризис 2008 года, а затем в глобальную экономическую рецессию 2009-го.
Рецессия в 2020 году, на первый взгляд, спровоцирована пандемией COVID-19, вызвавшей массовые локдауны по всему миру. Однако некоторые эксперты считают, что «ковид» был лишь прикрытием, заслоняющим накопленные дисбалансы в экономиках отдельных стран и глобальной системе. Впервые в истории капитализма причины кризиса списывали не на жадность капиталистов, а на невидимый вирус.
Сегодня в мировой и национальных экономиках также накопились разного рода дисбалансы, которые могут привести к масштабной рецессии. Ключевое противоречие — между объемом производства товаров и услуг и ограниченным платежеспособным спросом населения. Это классическое противоречие капитализма, о котором еще более полутора веков назад писал Карл Маркс в «Капитале». К нему добавляются дисбалансы в платежных и торговых балансах, а также хронические дефициты государственных бюджетов, которые находят отражение в росте государственного долга.
Что касается конфликтов, пандемий и политических решений (например, указов Дональда Трампа о протекционистских пошлинах), то они выступают лишь в роли катализаторов, усиливающих и без того существующие противоречия и диспропорции национальных и мировых экономик.
Даже без войны на Ближнем Востоке глобальная рецессия была бы неизбежна. Разгоревшаяся на этом регионе война лишь ускорила ее наступление, из-за чего многие эксперты сместили дату начала кризиса с 2027-го на 2026-й год. При этом отмечается, что конфликт сделает рецессию глубже и продолжительнее.
Главный «триггер», способный запустить кризис, по мнению большинства экспертов, — рост цен на энергоносители. Он вызван блокировкой Ормузского пролива Ираном, через который проходит порядка 20% всей морской нефти в мире. Накануне конфликта, в конце февраля, баррель нефти марки «брент» стоил около 70 долларов, к середине марта цена поднялась до 100-105 долларов, то есть выросла почти в полтора раза за две недели. Это даже более резкое подорожание, чем в 2022 году, когда в августе стоимость была на 35% выше, чем в начале года. Исторически резче подорожание наблюдалось лишь в 1973 году, когда из-за войны на Ближнем Востоке («война судного дня») цена нефти выросла с 3 долларов за баррель в октябре до 13 долларов в начале декабря, то есть в четыре раза. Позднее цены были частично скорректированы, но до исходных значений не вернулись.
Сроки блокировки Ормузского пролива никто точно не знает. Эксперты чаще всего обозначают срок до лета текущего года. Но даже если конфликт «хэппи энд» и пролив будет вновь открыт для судов, возвращения цен на нефть к прежним уровням не произойдет. Главная причина кроется в том, что нефтедобыча в странах Персидского залива серьезно подорвана войной и вряд ли достигнет довоенного уровня до конца года.
Кроме того, предложение нефти на мировом рынке может ограничиться из-за частичной блокировки другого стратегического узла — Баб-эль-Мандебского пролива, расположенного на входе в Красное море с Аравийского моря. Через этот пролив, по оценкам, проходит около 12% мировых нефтяных потоков. Йеменские хуситы, открыто поддерживающие Иран, уже предпринимают меры по ограничению судоходства через этот пролив.
Полная или частичная блокада этих проливов отражается не только на ценах на нефть, но и ведет к росту стоимости алюминия, азотных удобрений, нефтепродуктов и сжиженного газа. Резкое удорожание логистики (фрахт и страхование) сказывается на стоимости всех грузов, проходящих через «бутылочные горлышки» Персидского залива и Красного моря. Я подробно акцентирую на этом внимание, поскольку многие экономисты уверены: «фактор Ормузского залива» вызовет новый виток инфляции во многих странах. По оценкам МВФ, инфляция в мире в 2022 году составила 8,8%, а если блокада пролива продолжится, то в 2023 году стоит ожидать уже двузначной инфляции — выше 10% годовых.
Как государства отреагируют на такой скачок инфляции? Скорее всего, центробанки ужесточат денежно-кредитную политику, повышая ключевые ставки. Такой рост ставки и может послужить непосредственным «триггером» начала рецессии.
Президент США Дональд Трамп во время первого срока на посту активно стремился снизить ключевую ставку Федеральной резервной системы. Во втором сроке он продолжает добиваться низкой, а лучше — около нуля, ставки. Это необходимо для минимизации бюджетных расходов на обслуживание госдолга и поддержки конкурентоспособного курса доллара в сравнении с другими резервными валютами.
Однако, по всей видимости, Кевин Уорш, который в мае–июне сменит на посту главы ФРС США Джерома Пауэлла, будет действовать прямо противоположно — повышать ключевую ставку. Для реализации амбициозных планов президента нужны не миллиарды, а триллионы долларов, которые можно привлечь в государственную казну только посредством роста ключевой ставки, поскольку она служит ориентиром для процентных ставок казначейских бумаг, закрывающих дефициты бюджета.
В ближайшее время в американской экономике разворачиваются два параллельных процесса, вызванные повышением ключевой ставки. С одной стороны, удорожание денег затормаживает экономику, переводя её сначала в состояние стагнации, а затем — в рецессию. С другой стороны, чтобы предотвратить спад, власти будут вкладывать в поддержку экономики огромные объемы бюджетных средств (как при пандемии COVID-19). При этом финансирование все в большей степени будет происходить не за счет налогов, а за счет выпуска новых казначейских бумаг, спрос на которые будет обеспечиваться высокой ключевой ставкой.
Ещё в 2016 году во время своей предвыборной кампании Дональд Трамп выражал серьёзную обеспокоенность уровнем государственного долга США. Осенью 2016 года он составлял 19,5 трлн долларов, что было 106% ВВП. Трамп обещал остановить рост долга и даже начать его сокращение как в абсолютных, так и относительных показателях. Однако к концу 2020-го, под занавес первого срока, долг достиг 27 трлн долларов.
В начале второго срока долг США был уже около 36 трлн долларов (122% ВВП). 18 марта появилась новость о достижении долга 39 трлн долларов (130% ВВП). Таким образом, за неполных полтора года второй срок Трампа долг вырос на 3 трлн долларов — темп, не превзойденный при других президентах. Если скорость роста сохранится, до конца его срока долг может увеличиться еще примерно на 8 трлн долларов. Однако учитывая растущие расходы на внешнюю империалистическую политику и поддержку стагнирующей экономики, вполне вероятно, что к 2028–2029 годам долг достигнет 50 трлн долларов.
Разумеется, мои оценки носят гипотетический характер, поскольку экономика США, скорее всего, войдет в рецессию значительно раньше.
Говоря об экономике США, нельзя не отметить, что схожая ситуация с госдолгами характерна и для других стран. По уровню государственного долга лидирует Япония с почти 240% ВВП. В Европе особо выделяются Греция (более 150%) и Италия (около 140%). В целом по Евросоюзу показатель превышает 80%. В Китае оценки колеблются от 90 до 100% ВВП.
Темпы экономического роста и размер госдолга тесно связаны. Чтобы обслуживать долг (выплачивать проценты), экономика должна расти. Иначе происходит «проедание» экономики или рост долга за счет новых заимствований, увеличивающих долговую пирамиду. Например, если долг равен 100% ВВП, а процентная ставка 5% годовых, то экономика должна расти минимум на 5% в год. Сегодня подобный рост могут осилить лишь единицы — в основном Китай, в то время как ни США, ни Европа не способны на это.
Однако ситуация в мировой экономике гораздо более острая, поскольку кроме госдолгов существуют еще корпоративные, банковские и долги домашних хозяйств (физических лиц). Совокупный долг во всех этих сферах в США, ЕС и Китае достигает примерно 300% ВВП. Для его обслуживания необходим годовой рост ВВП около 15%. Все три экономических центра оказались в долговой ловушке, из которой сложно выбраться.
Теоретически можно выйти из этой долговой ловушки следующими способами:
Первый способ. Государство объявляет дефолт по своим обязательствам — часть долгов списывается, другая часть покрывается за счет природных ресурсов, имущества и т.п. При этом страна теряет национальный суверенитет и оказывается под контролем кредиторов.
Второй способ. Обнуление долгов через ускоренную инфляцию, когда центральный банк печатает деньги в больших объемах.
Третий способ. Ведение крупной войны с кредиторами страны. При победе страна списывает долги и может получить дополнительно военные репарации и контрибуции.
По моему мнению, Трамп стремится решить проблему государственного, а возможно, и не только государственного долга США именно третьим способом. Иначе как объяснить участие «миротворца» Трампа в военных действиях на Ближнем Востоке? Это, конечно, моя подсказка 47-му президенту, который до сих пор не дал внятного ответа на вопрос о причинах вовлечения Америки в эту военную авантюру.
Безусловно, эта война не позволит Трампу снизить или аннулировать госдолг США — военные расходы только увеличат его. Но такой конфликт неизбежно вызовет кризис сначала в американской, а затем и в мировой экономике — вероятно, уже в этом году.
