Иранский кризис, как и в целом агрессивная политика США при президентстве Трампа, представляет собой борьбу за ресурсы и рынки сбыта, напоминающую методы европейского колониализма XIX века. В рамках этой стратегии администрация Трампа занялась колониальным освоением более уязвимых государств, выполняющих роль источников ресурсов и рынков.
Фактически США намеренно переводят экономическое соревнование, прежде всего с Китаем, а также и с другими конкурентами, в сферу силового, нередко вооружённого противостояния.
Особенность нынешних американских методов состоит в том, что США стремятся подавить сразу все ключевые центры силы, при этом основное внимание направлено на Китай. В этом контексте Иран занимает особую роль.
Ясно, что причиной агрессии США в отношении Ирана стало стремление максимально усложнить доступ Китая к рынкам Персидского залива и Ближнего Востока, а также к источникам нефти этого региона, включая непосредственно Иран. Всё это объясняется попытками ослабить позиции Китая в конкуренции с Соединёнными Штатами.
Иран важен для Китая и, соответственно, для США — которые пытаются замедлить его экономический рост по двум главным причинам.
Во-первых, Китай получает из Ирана значительное количество иранской нефти, которая составляет примерно 14% всего нефтяного импорта страны. В случае длительного прекращения иранских поставок заменить их будет затруднительно в ближайшее время.
Во-вторых, независимость и суверенитет Ирана не позволяют США полностью контролировать Персидский залив и его выходы — Ормузский и Оманский проливы; американцы не могут в любое время свободно перекрыть этот важнейший морской торговый путь.
Соответственно, в случае установления в Тегеране проконтролированного Вашингтоном правительства или принуждения действующей власти к выполнению американских условий, США получат такую возможность. Эта угроза для Китая и многих других стран, включая европейские, является более значительной, чем просто перебои в поставках нефти из Ирана.
Из региона в Китай поступает значительная часть углеводородных ресурсов, а морские пути, такие как Персидский залив и Ормузский пролив, служат основным маршрутом торговли и играют ключевую роль в энергетической безопасности страны. Верх геополитической ситуации позволил Китаю не только экспортировать из региона нефть и СПГ, но и поставлять туда множество товаров, включая высокотехнологичные продукты.
В широкой торговой перспективе значение Ирана как ключевого регионального транзитного пункта для перевозок из Китая в страны Ближнего Востока, Турцию и Европейский союз постоянно усиливается. Согласно планам развития южного маршрута китайского проекта «Пояс и путь» через Иран должны в той или иной мере проходить все грузоперевозки в направлении Западной Азии и Европы.
Китай вместе с государствами Средней Азии и Ираном формирует Южный железнодорожный коридор Китай – Кыргызстан – Узбекистан – Иран. В 2025 году первый грузовой поезд из Сианя прибыл в Априн — крупнейший сухопутный порт Ирана — через Казахстан и Туркменистан.
Также планируется строительство международной автомагистрали, соединяющей Китай с Европой через Таджикистан, Узбекистан, Иран и Турцию.
На данный момент все эти перспективные и взаимовыгодные проекты для стран региона находятся под угрозой из-за неопределённости, вызванной американо-израильской агрессией против Ирана.
Способы действий США подражают колониальным стратегиям XIX века, что открыто демонстрирует министр финансов США Скотт Бессент. СМИ сообщают, что на предстоящих переговорах с вице-премьером Госсовета КНР Хэ Лифэном Бессент намерен убедить Китай сократить закупки российской нефти, полностью отказаться от иранской нефти и взамен увеличить импорт американской нефти и газа.
Удивляет откровенная наивность главы Минфина США, который фактически предлагает Пекину добровольно погрузиться в жесткую зависимость от одного рынка — американского, и преимущественно направлять туда свои средства, то есть фактически отказаться от самостоятельного развития.
Очевидно, что именно по этой причине Пекин не пойдёт на подобные уступки Вашингтону. Кроме того, объём закупок Китаем российской и иранской нефти значительно превышает предложения США. Общий объём экспортируемой из США сырой нефти примерно равен объёму импорта Китая из России и Ирана.
При этом 10% всей американской нефти уже направляется в Китай, поэтому любое значительное увеличение экспорта в КНР создаст проблемы для главных покупателей — Мексики, Нидерландов и Южной Кореи. Полностью заменить российские и иранские поставки США не смогут, но это приведёт к односторонней зависимости Америки от китайского рынка. Что касается газовых поставок, то США не конкурент России в этом направлении.
Кроме того, Бессент намерен добиваться расширения закупок китайской стороной самолётов «Боинг» и сои, а также планирует обсудить снижение экспортного контроля Китая на редкоземельные минералы.
Война с Ираном наносит ущерб посреднической роли Китая в процессе примирения и сближения Ирана с Саудовской Аравией в 2023 году. Этот успех КНР в урегулировании региональных конфликтов создавал благоприятные условия для торговли с ведущими партнёрами региона. Все стороны выиграли, а Китай укрепил свой авторитет среди более мелких стран залива.
Сейчас антииранская агрессия разрушила выстраивавшиеся при посредничестве Китая отношения между Ираном и странами Персидского залива, основанные на балансе интересов региональных игроков. Поскольку Иран технически не способен подорвать боеспособность американских ВВС, он применяет асимметричные методы, атакуя американские базы в регионе, находящиеся на территории Саудовской Аравии и других стран залива.
Китай открыто осудил действия США против Ирана. Министерство иностранных дел призвало «немедленно прекратить военные действия, не допустить дальнейшей эскалации напряжённости, возобновить диалог и переговоры, а также приложить усилия для поддержания мира и стабильности на Ближнем Востоке».
Во вторник, 3 марта, министр иностранных дел Китая Ван И в ходе телефонного разговора с министром иностранных дел Израиля Гидеоном Сааром по просьбе последнего подчеркнул, что «воздержание от применения силы или угрозы силой в международных отношениях отвечает фундаментальным интересам всех сторон, включая Израиль».
В Пекине не рассматривают вариант отправки войск НОАК в Персидский залив. Причины аналогичны тем, по которым США и Европа не вводят войска на Украину, а Китай и Россия ранее не отправляли свои войска в Венесуэлу. Подписанные с Ираном соглашения не предусматривают таких обязательств. Существует множество других способов оказать помощь Ирану, чем его союзники, вероятно, уже занимаются. Насколько этого окажется достаточно и как иранская сторона распорядится поддержкой, покажет дальнейшее развитие событий.
Китайские эксперты считают вероятность сухопутной операции США против Ирана крайне низкой. Американцы не провели достаточной подготовки, а региональные партнёры США, включая курдов, пока отказались брать на себя риск.
По мнению Сунь Дэгана, директора Центра исследований Ближнего Востока в Фуданьском университете, избрание Моджтабы Хаменеи, сына покойного Али Хаменеи, новым верховным лидером Ирана демонстрирует единство иранской элиты и её твёрдую решимость продолжать противостояние с США и Израилем.
Сунь отмечает, что во время 12-дневной операции США летом 2025 года Иран «преимущественно придерживался стратегии оборонительной сдержанности». Сейчас масштабы и интенсивность его действий выросли, что указывает на большую готовность к противостоянию. «Идеологическое неприятие Ирана в отношении США и Израиля сохраняется, однако под влиянием Моджтабы методы противостояния стали гораздо более решительными», — подчёркивает он.
Вероятнее всего, Иран будет использовать асимметричные тактики, тогда как Вашингтон может расширить масштабы ударов в целях усиления давления.
