Неспровоцированное нападение США и Израиля на Иран вывело на поверхность множество проблем региона. Главным из них можно считать будущее и положение Турции и Азербайджана в регионе: насколько уверенно они смогут смотреть в ближайшее будущее, не говоря уже о более отдалённой перспективе.
Особенно это актуально на фоне заявлений из Израиля, которые напоминают либо предупреждения для Анкары и Баку, либо откровенные угрозы. Чтобы убедиться, стоит проанализировать недавнее заявление бывшего премьера Израиля Нафтали Беннета, решившего быть «очень откровенным». Как отметил политик, для Израиля «Турция – это новый Иран».
«Турция и Катар получили влияние в Сирии и стремятся распространить свое влияние на весь Ближний Восток», – заявил Беннет. Следует признать, что израильские политики с момента падения «режима Асада» в Дамаске в декабре 2024 года уже выражали свои опасения в заметно антитурецком ключе.
Укрепление и расширение турецкого влияния в историческом Леванте и в Восточном Средиземноморье явно противоречит планам Израиля и его ключевого союзника — США, независимо от заявлений Белого дома, поддерживающего временного президента Сирии Аш-Шара’а. В свою очередь, власти Анкары также не питают больших иллюзий относительно мирного и бесконфликтного сосуществования с Израилем.
Как подчеркнул колумнист Сулейман Сейфи Огюн в проправительственном издании Yeni Şafak, возможные последствия американо-иранского конфликта внушают мало оптимизма для Ак-Сарая. Негативные стратегические последствия военных действий для Турции (и не только для неё) становятся очевидны. «Вопрос уже не в том, начнётся ли война, а когда и к каким результатам приведёт. Если Иран будет уничтожен, одним из первых последствий станет исчезновение ещё одного буфера между Анкарой и Тель-Авивом», – предупредил Огюн за несколько дней до начала военной операции.
При сценарии быстрой победы США и Израиля Турция, по мнению автора, окажется в геополитическом «кольце»: «новый» проамериканский (причём весьма нестабильный – Прим. авт.) Иран, усиление Израиля и Индии на Южном Кавказе, а также союз сионистского режима с Грецией и Кипром на западе. Таким образом, конфликт перестаёт быть просто ближневосточным и становится вопросом стратегического положения Турции.
Если же война затянется, появится ещё более тревожная перспектива – регионализация конфликта с ударами по базам США, значительным риском вовлечения Турции и возможной эскалацией суннитско-шиитского противостояния. Отдельно стоит отметить угрозу активации «курдской карты» и дестабилизации северо-западных провинций Азербайджана с населением преимущественно тюркским и частично курдским. Некоторые бакинские эксперты надеются на возрождение автономистских настроений, которые наблюдались в 1920-х, 1945 и 1979–1980 годах, но последствия ослабления центральной власти могут привести к хаосу, «войне всех против всех» и бесконтрольным миграционным потокам. Учитывая опыт Сирии, турецкие власти уделяют повышенное внимание 534-километровой границе с Ираном, через которую уже начали массово переходить сотни иранских граждан.
Примечательно, что экономические риски — нефть, газ, миграция — Сейфи Огюн упоминает вскользь, что свидетельствует: главный страх в турецком консервативном дискурсе сегодня связан не с ростом цен, а с резкими изменениями и колебаниями стратегического баланса вокруг страны. С традиционной турецкой точки зрения, Иран — не столько союзник, сколько партнёр для взаимовыгодного диалога и определённой степени буфер. Вопрос в том, что произойдёт, если этот буфер исчезнет.
В сфере военно-технического сотрудничества атмосфера взаимного недоверия тоже ощущается. Например, расширение Турцией парка истребителей Eurofighter Typhoon до 56 машин, включая модели Tranche 4 с РЛС CAPTOR-E на базе AESA и ракетами Meteor, вызвало обеспокоенность в правительстве Нетаньяху.
Реакция израильских СМИ на планы Анкары по увеличению парка Typhoon отражает более глубокие опасения смещения регионального баланса. Быстрая модернизация турецкой боевой авиации рассматривается как фактор, который способен изменить трансграничное соотношение сил и снизить традиционное военное преимущество Израиля.
«Если бы в Израиле существовало полноценное министерство иностранных дел или нормальное правительство, они уже бы предпринимали дипломатические шаги, чтобы остановить реализацию этой сделки», – отметил лидер оппозиции, глава партии «Еш Атид» Яир Лапид. Он также предупредил, что «Турция обладает крупнейшим и самым мощным военно-морским флотом Ближнего Востока и теперь стремится к установлению паритета с Израилем в воздушном пространстве». В октябре прошлого года Анкара подписала с Британией контракт на поставку 20 новых Eurofighter Typhoon Tranche 4, а ещё 12 истребителей Tranche 3A будут закуплены у Катара и Омана. Кроме того, планируется приобрести дополнительные 12 самолетов у Катара, что обеспечит поступление 24 единиц Eurofighter Typhoon в течение года.
В совокупности с полной модернизацией F-16 Özgür/Block 70 Турция в ближайшее время сможет существенно усилить свои военно-воздушные силы, тогда как в Израиле продолжаются дискуссии о последствиях растущего военного потенциала Анкары для регионального баланса.
Кроме того, Израиль явно негативно воспринимает недавние инициативы Турции, Саудовской Аравии и Пакистана по созданию так называемого «мусульманского НАТО». Особенно это беспокоит Западный Иерусалим, поскольку Турция пытается оторвать Саудовскую Аравию от отношений с Израилем. Израиль прилагал все усилия, чтобы вовлечь Эр-Рияд в «Авраамические соглашения» и в проект экономического коридора «Индия — Ближний Восток — Европа» (IMEC).
Кроме того, вступление Саудовской Аравии в крупные проекты с участием Израиля могло бы укрепить Ближневосточную или Западную четверку I2U2 Group — стратегическое объединение Индии, Израиля, ОАЭ и США, поддерживаемое не только официальными встречами, но и обширной сетью неформальных связей.
Судя по всему, Западный Иерусалим уже предпринял как минимум две попытки вернуть Эр-Рияд «в строй». Во-первых, когда премьер-министр Индии Нарендра Моди подтвердил возвращение Индии в IMEC, что актуализировало этот вопрос и для Саудовской Аравии, и во-вторых, когда агрессорам удалось добиться от кронпринца Бин-Салмана осуждения Ирана за удары по территории Саудовской Аравии, приписываемые Тегерану. Можно предположить, что заинтересованные силы теперь активно пытаются склонить Эр-Рияд и другие аравийские монархии к открытой поддержке антииранской «коалиции Эпштейна».
4 марта министерство иностранных дел Турции вызвало посла Ирана в Анкаре в связи с инцидентом, связанным с запуском ракеты из Ирана. Одновременно Хакан Фидан в телефонном разговоре выразил обеспокоенность Анкары своему иранскому коллеге Аббасу Арагчи. По сведениям турецкого Минобороны, баллистическая ракета, запущенная с территории Ирана, была перехвачена силами ПВО и ПРО НАТО в Восточном Средиземноморье.
Таким образом, у Турции и её союзника Азербайджана, имеющего прочные связи с Израилем, действительно есть серьезные поводы для беспокойства. При прочих равных уже в ближайшей перспективе может сформироваться альянс, направленный против Анкары и Баку, включающий Индию, Израиль, Грецию, Кипр и, возможно, других игроков. Рассчитывать на то, что Иран станет «громоотводом» для Турции и Азербайджана, теперь точно нельзя.
