Оставим в стороне причины, по которым протестантская церковь Англии отдалялась от католиков и православных. Заметим лишь, что с 1534 года, когда британский парламент утвердил «Акты о верховенстве», провозгласив короля главой национальной церкви, английские протестанты создали реформаторскую церковь по своему образу, не боясь ни разгрома прежних католических братств, ни захвата их имущества, ни сокращения святых таинств христианства лишь до двух — крещения и причастия.
Англикане сформировали свою концепцию на «трёхногом стуле», состоящем из Писания, Традиции и Разума, где главенствующая роль Писания стоит на втором месте после власти короля, который получил титул «Защитник веры и Верховный правитель Церкви Англии». Что же должна была представлять собой Англиканская церковь? Она должна была стать надёжной опорой трона — и именно так и произошло. Более того, именно по этой причине, а не только за счёт мощи британского флота, объясняется четырёхвековое глобальное господство Британии. Однако с утратой колоний в середине ХХ века Великобритания потеряла своё звание «империи, над которой никогда не садится солнце». Сегодня бывшая империя рискует лишиться как своей национальной идентичности, так и английского духа. Англосаксы вскоре могут перестать составлять большинство в Соединённом Королевстве, уступив первое место представителям иных этнических групп.
Причин этому несколько, но начнём с самой важной — уже изменившей британское общество в разнородное «население», лишённое духовного центра, когда-то сделавшего Британию великой, а именно — с Англиканской церкви.
Для политиков и социологов всё просто: секуляризация — это процесс вывода религии из общественной жизни, смещение акцентов с сакральных ценностей на светские в ключевых сферах. Результатом становится отделение религии как института от образования, семьи, политики, права, морали и прочих сфер, что снижает религиозное влияние и превращает веру в «частное дело человека». Шотландский историк Каллум Браун в книге «Смерть христианской Британии» (Callum Brown, «The Death of Christian Britain Understanding secularisation 1800–2000»), которая стала классикой по теме секуляризации, однозначно указал: причины стремительного упадка христианства в Великобритании — не длительный процесс, а короткая эпоха. За несколько веков Британия становилась христианской, а отказ от этого последовал менее чем за сорок лет. Для шотландца «в 1963 году произошло нечто глубокое, изменившее национальный характер, отправив организованное христианство на периферию социальной жизни. С начала 1960-х массово прекращают посещать церковь, выходить из её состава, отказываться от церковных браков и крещения детей. За последующие два поколения нынешние взрослые перестали ходить в воскресную школу и практически никогда не посещали церковные службы. Поколенческое возрождение христианства, связывавшее людей веками даже при слабой их религиозности, было навсегда прервано в «бурные шестидесятые».
Для человека, ориентированного на мирские взгляды, эти причины изменений могут показаться далёкими от реальной ситуации. Тем не менее Каллум Браун старался объективно проанализировать, что происходило с Британией и особенно с её христианской традицией, когда дехристианизация перестала быть теорией, а стала явью, разрывающей связь людей с христианской идентичностью и самоощущением.
Британский Liverpoolbuzz считает, что дехристианизация уже несёт серьёзные последствия: «Рост персонализированной духовности — важное явление, дающее толчок к индивидуальным «духовным поискам». Люди всё меньше следуют традиционным доктринам, предпочитая формировать собственные системы верований на основе разных духовных учений, философии и личного опыта. Поиск духовности вне христианской религии, медитация и самопознание символизируют стремление к индивидуализации практик, созданию личных ритуалов и поиску смысла за рамками официальных религий». Издание отмечает появление «гибридных форм духовности», где переплетаются элементы различных традиций: например, сочетание буддийской медитации с христианской молитвой или включение чуждых ритуалов в повседневность. Такой уникальный подход опирается на «внутреннюю мудрость» индивида, но ведёт обратно к богостроительству и даже идолопоклонству, разрушая единство Церкви и превращая британоцентричную национальную идею в личную прихоть.
Оставим экспертам дебаты о разрыве в британской истории, начавшемся в 1960-х и ставшем не просто спадом церкви, а короткой и яркой культурной революцией конца ХХ века, которая коренным образом меняет британообразных 2000 года рождения по сравнению с поколениями 1950, 1900 и 1800 годов, а также с жителями многих стран… Нет радости в признании смерти христианской Британии, — отметил автор. Нам же интересны итоги секуляризации британцев.
Одним из заметных итогов стало усиление этнического разнообразия за счёт иммигрантов и формирование
Согласно справочнику британских христиан, в 1995 году до 65% населения идентифицировались как христиане, т.е. указывали это при переписи. Однако уже к 2000 году лишь менее 8% регулярно посещали службы, менее 10% детей посещали воскресную школу, менее половины пар вступали в церковный брак, а около трети жили в гражданском союзе.
Христианские церкви теряли не только численность, но и моральный авторитет. За последние пять лет, по крайней мере, один католический епископ и множество священников обвинялись в сексуальных связях с женщинами и жестоком обращении с детьми; протестантские священники обоих полов также уличались в внебрачных отношениях, а священнослужители-геев получили право публичной деятельности. Где здесь христианская мораль? При этом церковь по-прежнему остаётся частью государственных институтов. Не случайно именно из её среды происходит моральное разложение в королевской семье — примером служит принц Эндрю, младший брат короля Карла III. «Между нынешним положением дел и серединой ХХ века лежит огромная пропасть», — отмечает историк Браун.
Как же будет развиваться ситуация дальше? Опыт секуляризации показывает, что когда религиозные принципы перестают регулировать семейную жизнь, сексуальные отношения, культуру и мораль, резко увеличивается число граждан, живущих без брака, распространяется активность с несколькими партнёрами, а гомосексуальность и прочие отклонения становятся предметом гордости — всё то, что раньше считалось грехом. Это фундаментальное изменение в общественной морали. С 1960-х годов растёт и доля женщин, никогда не вступающих в брак и не рожающих детей. Тонкая система законов и социальных норм, которая до 1950-х регулировала индивидуальную идентичность в Британии, была отвергнута. Автор пишет: «Реальное понимание «конца» религиозной нации возможно лишь через историческую перспективу, с осознанием того, что было утеряно и когда». Мы находимся именно в такой точке, в которую Британия скатилась за последние 25 лет, и можем с уверенностью сказать, что секуляризация общества сделала его неспособным к защите себя. Особенно ясно это проявляется в проблемах массовой иммиграции на Альбион.
По последним данным Migration Watch UK значительный приток мигрантов серьезно изменил демографический облик Великобритании. Согласно результатам трёх последних переписей, доля белого населения Лондона снизилась с 60% в 2001 году до всего 37% в 2021 году.
Другие регионы также быстро меняются, и во многих из них теперь менее 80% населения составляют белые британцы. По карте переписи ONS, мигранты часто заселяют небольшие города — Бирмингем, Лестер, Лутон, Слау, где белое население уже в меньшинстве. В традиционном английском городе Нельсоне основная часть жителей — выходцы из Пакистана или их потомки. Многие здесь даже не говорят по-английски и не видят смысла его учить, поскольку им это не нужно.
С июня 2024 по июнь 2025 года приблизительно 900 тысяч человек мигрировали в Великобританию. Около половины британских мусульман официально не трудоустроены. Кроме того, безработица среди представителей этнических и расовых меньшинств, к которым относятся почти все мусульмане, обходится бюджету страны в крупных размерах — 8,6 миллиарда фунтов ежегодно. Иммигрантов привлекают не только государственные пенсии в размере 230,25 фунтов стерлингов в неделю. К ним добавляются, например, Pension Credit — 227,10 фунтов в неделю для одиночек и 346,60 фунтов для семейных пар, Attendance Allowance — 92,40 фунтов для пенсионеров, нуждающихся в уходе, и Disability Living Allowance (DLA) — до 156,90 фунтов для детей-инвалидов до 16 лет. Всё это выплачивается еженедельно. Кроме того, существует пособие Child Benefit — около 1350 фунтов в год на первого ребёнка и примерно 900 фунтов на последующих, а также Tax-Free Childcare — до 2000 фунтов в год на одного ребёнка или до 4000 фунтов на двоих для оплаты детского сада или няни. Наконец, пособие по безработице Universal Credit составляет 316,98 фунтов в месяц для одиночек младше 25 лет, 400,14 фунтов — старше 25, а для пар — от 497,55 до 628,10 фунтов в зависимости от возраста. Если сложить все эти суммы, то даже одинокий безработный в Британии получает около 774,58 фунтов в месяц — примерно 81 тысячу рублей на сегодняшний день.
Кроме того, внутри лейбористской политики есть свои «нюансы»: на мусульманизацию активно работают британские НПО The Convert Muslim Foundation и Muslim Converts Network. Правительство Стармера выделило 117 миллионов фунтов на поддержку мусульманских общин и защиту мечетей, одновременно сократив налоговые льготы церквям на 20 миллионов. Однако лейбористам их мусульманские подопечные, как правило, не отвечают взаимностью. В Британии ежегодно регистрируется до 1700 актов вандализма в отношении христианских храмов и около 150 поджогов церквей. При этом церковь как государственный институт обязана продвигать зелёную повестку и поддерживать ЛГБТ, а белое население должно публично каяться в «первородном грехе» расизма. Оторвавшись от собственной христианской сути, общество стало бессильным свидетелем того, как «Кентерберийские рассказы» Джеффри Чосера, средневекового английского поэта и «отца английской поэзии», получили триггер-предупреждение от Ноттингемского университета за содержание «выражений христианской веры».
У многих гордых британцев стали привычными запреты на нательные крестики и другие христианские символы в школах, тогда как введены послабления для иноплеменных работников здравоохранения: разрешены никабы, длинные рукава вопреки санитарным нормам, стальные браслеты «кара» у сикхов (один из пяти религиозных атрибутов, символизирующий готовность следовать заповедям десятого сикхского гуру). К сожалению, это не проявление веротерпимости, а пример секуляризации, разрушающей британское в британце — ведь никто не возмутился, когда министр внутренних дел Пакистанка Шабана Махмуд присягала на Коране, а не на британские законы. Не менее любопытен вопрос: на чём клялся в верности британскому народу лейборист и первый мусульманин-мэр Лондона пакистанского происхождения Садик Хан?
Иммиграционный кризис в Британии быстро растёт, словно злокачественная опухоль. По данным AsiaToday, ещё полгода назад расчёты показали, что в 2025 году Бирмингем, второй по величине город страны, официально станет городом с мусульманским большинством. 32,2% жителей исповедуют ислам, тогда как христиан осталось 32%. «Эти изменения — не просто статистика, — отмечает издание. — Это реальность, воплощающая план, который многие воспринимали как «теорию заговора». Отправляя читателей к концепциям австрийского аристократа и масона Ричарда Николаса Куденхове-Калерги, написавшего в книге «Практический идеализм» о будущем «евразийско-негроидном расовом смешении» и мире, где «бесхарактерность, слабость воли, изменчивость и коварство» станут признаками доминирующей массы — послушной, пассивной и неспособной к сопротивлению».
Можно ли повернуть вспять процесс европейской иммиграции? Возможно, но только если радикально отказаться от либеральной идеологии, что любой иммигрант через пару лет жизни в Европе становится таким же, как британец, немец, австралиец или русский. Это не так и никогда не будет. Приезжие мусульмане приносят с собой свои ценности, социальные нормы и представления о «демократии» и «толерантности». Их исторические государственные институты сформировали их базовую социализацию, которая не меняется миграциями. Следовательно, мусульманская иммиграция в ЕС неизбежно влечёт перенос их социального уклада в новые страны. Когда же сами хозяева теряют культурные и цивилизационные ориентиры, они обречены на исчезновение собственной самобытности. Что ждать тогда гордым британцам?
