Советский Союз продолжал свою привычную жизнь: заводы дымили, фабрики работали, ставились новые производственные рекорды. В Москве состоялась XVIII Всесоюзная конференция ВКП(б), на которой присутствовал Сталин. В докладе кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Георгия Маленкова обсуждались вопросы возможного перевода промышленности на военный лад. Однако о войне на партийном собрании старались не упоминать.
Тем не менее разговоры о скором военном конфликте между Германией и СССР становились все более частыми. Эти обсуждения велись даже в дипломатических кругах. Среди «авторов» слухов были греки Христос Диамантопулос, Пьер Депастас и Георгий Костаки. Аналогичную позицию занял британский посол Стаффорд Криппс, который говорил уже не о слухах, а о конкретных фактах. К этому его подталкивала информация, поступавшая в Кремль регулярно. Особенно важными были сведения от агента с кличкой «Корсиканец», занимавшего высокую должность в Берлине, который рассказывал, что немцы начали создавать топографические карты промышленных районов СССР.
Слухи о войне раздражали Сталина. Это было не из-за неверия в агрессивные намерения Гитлера, а потому, что он понимал – стране требуется время для подготовки к войне. Поэтому он старался не давать повода немцам начать нападение на Советский Союз. Одновременно Сталин призывал военных быть настороже и готовиться к бою…
В Кремле проведено совещание летчиков и летчиков-испытателей. Нарком авиационной промышленности Алексей Шахурин вспоминал: «Открыл совещание Молотов. Он сообщил, что Центральный Комитет хочет услышать мнение военных летчиков о новых самолетах. Не скажу, что желающие сразу бросились к трибуне, но разговор постепенно разгорелся… Когда выступления закончились, заговорил Сталин. Он заявил, что производство старых машин прекращено, и те, кто надеется на них, должны отказаться от таких иллюзий. На старых самолетах, конечно, летать проще, но и погибнуть в случае войны на них легче. Единственный выход — быстро осваивать новую технику и овладевать новыми видами оружия…»
Тем временем Берлин продолжал посылать сигналы Москве, что его главной целью остается ослабление Великобритании. Германская авиация регулярно наносила воздушные удары по Британским островам. Жители Королевства все еще боялись возможной высадки немецкого десанта. Издание The Times опубликовало материал с версией того, как может развиваться подобная военная операция.
Советская пресса сообщала о бомбежках Великобритании спокойно, без эмоций. Пример тому — статья в «Правде» от 20 февраля: «Английское министерство информации сообщает, что по данным министерства внутренних дел и безопасности, в январе при воздушных налетах на Англию погибло среди гражданских 1502 человека и ранено 2012 человек».
В это время Николай Тихонов написал стихотворение, где выражал сочувствие британцам и намекал, что подобные испытания вскоре лягут и на плечи жителей СССР:
«Сквозь ночь, и дождь, и ветер, щеки режущий,
Урок суровый на ходу уча,
Уходит лондонец в свое бомбоубежище,
Плед по асфальту мокрый волоча.
В его кармане — холодок ключа
От комнат, ставших мусором колючим,
…Мы свой урок еще на картах учим,
Но снится нам экзамен по ночам!»
По информации «Правды», кинематографисты Григорий Александров, Михаил Ромм, Александр Довженко, Сергей Юткевич и другие коллеги в феврале организуют для подшефных воинских частей шесть тысяч киносеансов и две тысячи концертов.
Эта новость была обычной, но другая вызвала повышенный интерес. В Большом театре с ноября 1940 года шла опера Рихарда Вагнера «Валькирия», поставленная Сергеем Эйзенштейном. На генеральной репетиции присутствовал посол Третьего рейха в СССР Вернер фон Шуленбург. Один из его сопровождал дипломатов охарактеризовал постановку Эйзенштейна как «сенсационную и очень необычную, а главное — абсолютно отличающуюся от вагнеровских инсценировок, которые можно было представить в Германии». Тем не менее звучали и более резкие оценки, вплоть до обвинений в «возмутительной еврейской выходке».
В своих «Дневниках» известный музыкант Святослав Рихтер назвал эту оперу одним из «самых ужасных» музыкально-театральных впечатлений всей жизни и «крайне разочаровывающей» встречей с музыкой Вагнера. Позже пианист Генрих Нейгауз мрачно пошутил, что именно постановка Эйзенштейна «Валькирии» стала причиной войны с Германией.
27 февраля опера Вагнера была показана на сцене Большого театра в последний раз. Возможно, это делалось для того, чтобы пресечь дальнейшее распространение нежелательных отзывов…
Унтер-офицер вермахта Вольфганг Буфф служил в оккупационных войсках во Франции. «Сегодня я был в городе и беседовал с консьержем одного из домов, – записал он в феврале 1941 года. – Французы повсеместно выражают недовольство тем, что немецкие солдаты вывозят из страны все, что хоть немного стоит. Немцы называют это «предательскими настроениями», но французы не скрывают негодование: они часами стоят в очередях к пустым магазинам и возмущены поведением немецких солдат, обвиняя их в усугублении дефицита товаров».
Позже Буфф был переведен под Ленинград, где служил в составе вермахта. Он был одним из немногих солдат, проявлявших сочувствие к противнику. Его мысли часто возвращались к жителям блокадного города, и он не мог понять, как они выдерживают такие страшные испытания.
Дневники Буффа под названием «Под Ленинградом» опубликованы в России. Сам он погиб в сентябре 1942 года, пытаясь помочь тяжелораненому советскому солдату…
Еще одно свидетельство того времени оставил нарком тяжелого машиностроения Вячеслав Малышев. После посещения вечера в Кремле по случаю 60-летия Климента Ворошилова он записал: «Тов. Сталин не раз выступал с тостами, в частности, вновь вернулся к теме взаимоотношений старшего и молодого поколения. Он говорил, что „старики должны понять: если не допускать молодежь к руководству, это гибельно. Мы, большевики, сильны именно тем, что решительно продвигаем молодых. Старшее поколение должно охотно уступать им власть…“»
В своей речи Сталин также подчеркнул, что советская дипломатия — это сила, «с которой нельзя не считаться при решении международных вопросов, и именно поэтому мы можем занимать нейтральную позицию, добиваться успехов во внешней политике, так как обладаем могучей армией!»
