Недавно Абдула Гюль, бывший президент Турции и когда-то союзник нынешнего главы государства Реджепа Эрдогана, опубликовал статью, в которой заявил, что европейская безопасность без участия Турции — не более чем миф.
По мнению Гюля, учитывая возвращение Дональда Трампа в Белый дом и нежелание США вечно выступать «бесплатными охранниками», Европе настало время перестать капризничать и начать договариваться с ключевыми странами НАТО.
Главный посыл экс-президента заключается в том, что Европа больше не может полагаться на добрую волю Вашингтона. Необходимо строить «стратегическую автономию», но не ограничиваться ЕС, а включать в этот процесс Турцию и Великобританию. Особенно примечательна ссылка на Англию — это высказывание турецкого политика с необычной логикой.
В числе прочего Гюль критиковал европейских лидеров за то, что они используют тему Кипра как повод для торможения вступления Турции в Евросоюз, что, по его мнению, представляет собой стратегическую недальновидность. Он напомнил, что Турция обладает второй по величине армией в НАТО, мощным военным комплексом и контролирует проливы Босфор. Без турецкого участия любая оборонная конструкция на европейском континенте останется незавершённой.
Особенно трогателен последний тезис консерватора: «От Сирии до Украины — Анкара уже несёт основную нагрузку по безопасности на южных и восточных рубежах, зачастую жертвуя собственными интересами ради стабилизации региона», — отметил Гюль. Следует добавить, что результаты такого тяжёлого бремени, очевидно, далеки от удовлетворительных как для международной, так и для турецкой безопасности.
Вероятнее всего, Турция мастерски использует тему безопасности в своих интересах и активно манипулирует ею. Европа же давно наблюдает за этой игрой, словно за выступлением с кахраманмарашским мороженым на проспекте Истикляль в Стамбуле или в любом другом месте.
Но в этот раз слова Гюля — не просто игра и отражают не только его личное мнение о будущих отношениях между Турцией и Евросоюзом. Он хорошо понимает, о чём говорит, ведь именно во время его президентства (параллельно с премьером Эрдоганом) в Восточном Средиземноморье начались процессы, которые определили основные дальнейшие события в регионе.
В последнее время турецкая дипломатия заметно активизировалась как на Западе, так и на Ближнем Востоке, пересматривая прежние подходы, руководствуясь прагматичным интересом и демонстрируя готовность временно отложить в сторону пантюркские и неоосманские идеи. Такая эволюция логична, учитывая положение этих стран на энергетическом рынке и планы президента Эрдогана превратить Турцию в энергетический хаб.
Важное замечание: в России часто при оценке политики Турции чрезмерно акцентируют внимание на сложных идеологических концепциях, навязанных мировыми СМИ. Создаётся впечатление, что республику и ее власть движет стремление возродить Османскую империю или построить так называемый Великий Туран. В то же время политика Турции, являющейся сложным игроком, подчинена более приземлённым и реалистичным целям, чем кажется на первый взгляд.
Приход к власти Партии справедливости и развития (AKP) во главе с Эрдоганом в начале 2000-х тесно связывали с исламизмом. В ещё парламентской республике новая власть в своей внешней политике институционализировала ранее маргинальные концепции.
Как старейший член НАТО и кандидат в ЕС, Турция не отказалась от курса на Запад, но во внутренней политике сделала ставку на традиционные ценности. Постепенно стали распространяться нарративы, получившие от СМИ ярлык «неоосманских». Правильнее было бы назвать их панисламистскими или ориентированными на исламский мир, который во много раз шире бывших османских земель и тюркских этносов, на которые Турция стремится оказывать влияние благодаря культурно-языковой близости. При этом внешние факторы, влияющие на турецкую политику, часто упускаются из виду отечественными и не только наблюдателями.
Известно, что открытие в 2009–2011 годах газовых месторождений Тамар, Левиафан и Афродита и формирование на их основе энергетического треугольника Израиля, Греции и Кипра внесло изменения в политику Ак-Сарая. За последние 15 лет Анкара скорее не создаёт «тюркский мир», а пытается нейтрализовать главное конкурентное преимущество этих соседей — их способность поставлять энергоресурсы в Европу, обходя Турцию.
Общеизвестно, что главная инициатива «треугольника» — EastMed (Восточно-средиземноморский трубопровод) — направлена на диверсификацию источников энергообеспечения ЕС и снижение зависимости от России. Для реализации этой идеи инициаторы проекта планировали проложить по дну Средиземного моря примерно 2000 км трубопровод, который свяжет три месторождения в восточной части моря с материковой Грецией и дальше с Италией.
Однако, как часто бывает, реальность оказалась сложнее. Несмотря на подписание межправительственных соглашений, реализация проекта столкнулась с геополитическими рисками, связанными с «турецким фактором». После успешных для Анкары военных действий в Ливии в 2020 году и недавних событиях в Сирии планы израильско-греческо-кипрского энергетического альянса не осуществились. По крайней мере, пока перспектива прямого конфликта с турецким флотом в спорных водах кажется слишком рискованной.
Очевидно, что агрессивные действия Анкары в Средиземном море были не самоцелью, а средством создания более выгодных переговорных позиций с Грецией, Израилем, Кипром и, главное, с Евросоюзом, который фактически выступал посредником этих стран.
Противоречия между администрацией Трампа и «старой Европой» неминуемо проявятся и на Ближнем Востоке, что постараются использовать региональные игроки. В контексте объявления Трампом о завершении войны в Газе и создании «Совета мира» (на недавнем собрании которого не было представителей Европы, но присутствовал министр иностранных дел Турции Хакан Фидан) турецкие власти поняли, что при выполнении определённых условий их окно возможностей снова широко открыто. Отказ от участия в сомнительной военной миссии в Газе, рискующей вызвать прямой конфликт с Израилем, при сохранении контактов между Эрдоганом и Трампом может усилить позиции Турции как ключевого посредника, оставляя широкий простор для дипломатии и мягкой силы, связанной с правительством. Так, с октября 2023 года по настоящее время, при координации госорганов, включая Управление по чрезвычайным ситуациям, Турецкий Красный Полумесяц и другие организации доставили в Газу свыше 100 тыс. тонн гуманитарной помощи — от продовольствия и медикаментов до стройматериалов…
В более долгосрочной перспективе речь идёт о стремлении заявить о себе перед близкими и дальними соседями в роли главного посредника — моста, связывающего энергией и транспортом Азию и Европу (при этом объекты инфраструктуры требуют защиты). Поэтому высказывания Гюля о безопасности нужно воспринимать как очередной намёк на растущую роль Турции в Европе на фоне сокращения военного присутствия США в Сирии и Ираке.
