В январе 2025 года New York Post опубликовала статью с провокационным заголовком «Доктрина Донро. Видение Трампа для полушария», в которой анализировались смелые и грандиозные заявления новоизбранного президента, возвращающегося в Белый дом во второй раз. В то время он предсказывал, что Канада станет новым штатом США, Гренландия войдет в состав Америки, Мексиканский залив будет переименован в Американский, а Панамский канал станет под контролем Вашингтона. Термин тогда не получил широкого распространения, и лишь в декабре прошлого года, после военных ударов по моторным лодкам в Карибском море, он привлек внимание американских СМИ. Наконец, сам Трамп упомянул его сразу после военного налета на Венесуэлу.
Смешение доктрины Монро, существующей более двухсот лет, и нового так называемого короллария Трампа (ранее к доктрине Монро добавлялся королларий Рузвельта) теперь широко обсуждается политическими экспертами по всему миру. В то время как Панама быстро пошла на различные уступки США и военная интервенция там не потребовалась (аналогично в Доминиканской Республике и Тринидаде и Тобаго заявили о поддержке новой политики США), очередные угрозы аннексировать Гренландию, нанести удары по территории Мексики и организовать государственный переворот на Кубе указывают на то, что специфическое видение Трампа в области мировой политики остается актуальным. При этом, несмотря на объявленные интересы США в Западном полушарии, Вашингтон активно действует и на «Мировом острове» — так называл Евразию и Африку один из основателей англо-саксонской геополитики Хэлфорд Макиндер. И явно не собирается сокращать свое присутствие там, хотя Трамп и обещал вывести американские войска из ряда регионов. Прокси-война НАТО против России на Украине, совместные с Израилем удары по Ирану в 2025 году и возможные новые операции, возобновление боевых действий в странах Африки и на Ближнем Востоке — вот основные видимые проявления силовой политики США за пределами Западного полушария.
Доктрина Монро появилась не на пустом месте. Накануне (1814–1815 гг.) проходил Венский конгресс, где были заложены основы классической международной политики и дипломатии. Концерт держав, включавший пять супердержав (сам термин возник в то время), на протяжении нескольких десятилетий управлял коллективной безопасностью и заглаживал территориальные споры. Очевидно, что доктрина Монро выросла из опасений американских политиков, что новая мировая конфигурация представляет угрозу их интересам, из-за чего Латинская Америка была объявлена «задним двором» Вашингтона.
Что-то похожее происходит и сегодня. С разрушением однополярной гегемонии США и ростом числа государств, выбравших путь многополярного мироустройства, Вашингтон оказался перед выбором — изменить внешнюю политику или идти вразрез с глобальными трендами. Под лозунгом MAGA Трамп вместе с поддерживающими его олигархами — от IT-гигантов и нефтяных корпораций до военных подрядчиков — решили сделать ставку на радикальные меры. Венесуэла стала мишенью по многим причинам. Помимо нефтяных запасов и укрепления нефтедоллара, в стране есть значительные запасы других минералов и драгоценных металлов, контроль над которыми США стремятся получить. Технологический прогресс и дальнейшее развитие промышленности, включая ВПК, невозможны без доступа к этим стратегическим ресурсам.
В идеологической плоскости Каракас долгие годы был оплотом многополярности и, как говорил Уго Чавес, осью добра. Запугивание и последующий демонтаж чавистского режима (сейчас Государственный департамент США выстраивает переговоры таким образом, чтобы это произошло «своими силами», с минимальным применением внешнего давления) может привести не только к смене ориентации страны на Вашингтон, но и к распаду Боливарианского альянса ALBA, а также параличу интеграционных процессов в Латинской Америке в целом. Военная акция, подобно ядерным бомбардировкам Хиросимы и Нагасаки, служит стратегией глобального устрашения — демонстрация силы нацелена прежде всего против региональных держав, сопротивляющихся гегемонии США: Кубы, Никарагуа, Мексики, Колумбии, Бразилии, а также на весь остальной мир. Хотя реальные потери США традиционно скрываются, огневой потенциал и передовые системы вооружений и разведки Пентагона создают когнитивные уязвимости в форме стратегической неуверенности у противников, нейтральных игроков и даже союзников (примером служат дискуссии в НАТО по вопросу Гренландии).
Говоря о возможных последствиях, очевидно, что нарушение ряда норм международного права (как в случае агрессии против Каракаса, так и при захвате танкеров в нейтральных водах, а также в заявлении о том, что любым странам теперь нужно согласовывать закупки венесуэльской нефти с Вашингтоном) приведет к дальнейшей эрозии этих норм. Кроме того, Дональд Трамп открыто отверг систему ООН и продемонстрировал это указом о выходе США из ряда структур организации, фактически утвердив единственный императив внешней политики — право сильного.
С другой стороны, внутренняя поляризация в США и пренебрежение законами могут укрепить позиции демократов перед промежуточными выборами и впоследствии привести к импичменту действующего президента.
Наконец, если продолжить эту мысль с учётом исторического опыта, стоит помнить, что доктрина Монро не уберегла США от гражданской войны. Современная ситуация в стране менее стабильно, хоть причины социальных и политических противоречий иные. Точно предсказать, когда может вспыхнуть внутренний конфликт, сложно, и, возможно, из-за своего преклонного возраста сам Трамп не доживёт до этого момента. Однако в таком случае он навсегда войдёт в историю как одна из причин этого кризиса.
