Недавно утверждённая в США новая Стратегия национальной безопасности представляет собой фактически попытку Америки занять своё место в новом многополярном мире, где она утратила статус гегемона; это попытка переосмыслить национальные интересы США в условиях радикального снижения их влияния, а также экономических и военных возможностей.
Независимо от того, насколько удастся ей претворить эту стратегию в жизнь, уже сам отказ от претензий на роль мирового гегемона приведёт к коренным изменениям в международной политике.
Это обстоятельство помогает понять, как США намерены вести себя в дальнейшем по отношению к Китаю — главному своему конкуренту. Стратегия признаёт, что США уступили Китаю первенство во многих ключевых сферах и в стремлении вернуть лидерство нацелены на всестороннюю конкуренцию с Пекином как в различной государственной деятельности, так и по всему миру.
Весь документ пропитан задачами соперничества с КНР и необходимыми для этого ресурсами. В некотором смысле новую Стратегию можно считать в основном Стратегией достижения победы США в конкуренции с Китаем, где именно эта победа равнозначна обеспечению национальной безопасности.
В администрации Трампа исходят из ключевой идеи о том, что главная цель американской внешней политики — не допустить, «чтобы какая-либо страна стала настолько доминирующей, что это угрожало бы нашим (то есть американским. – Авт.) интересам». В этом контексте США стремятся поддерживать «мировой и региональный баланс сил».
В Стратегии подчёркивается, что сами США «отвергают вредоносную идею мирового превосходства», а в ряде случаев берут на себя обязательство не допускать «даже регионального превосходства других государств».
Нынешняя доктрина внешней политики США отличается от той, что проводилась после Второй мировой войны, тем, что она отвергает не только гегемонию других государств, но и мировое господство самих Соединённых Штатов.
В документе признаётся, что поддержание баланса сил и противодействие господству других стран не означает необходимости «ограничивать влияние всех крупных и средних держав. Широкое влияние более крупных, богатых и мощных стран — фундаментальный факт международных отношений».
Ранее, после распада СССР, внешняя политика США была нацелена именно на утверждение своей мировой гегемонии и доминирование Запада в целом, что казалось достижимым из-за отсутствия сопоставимых по силе конкурентов.
На фоне мифа о «китайской угрозе» именно Китай зачастую трактуется как та страна, чьё доминирование в мире и регионе США стремятся сдержать.
Стратегия обобщает позицию США относительно причин успехов КНР и трансформации двусторонних отношений. Американские попытки подчинить Китай западной модели и интегрировать его в «международный порядок, основанный на правилах», а также открыть для него американский рынок и стимулировать американский бизнес вкладывать капитал в Китай, не увенчались успехом.
Китай эффективно воспользовался этими возможностями для собственного обогащения, и в настоящее время отношения между двумя странами превратились в отношения «почти равноправных партнёров».
Стратегия замечает, что Китай преодолел последствия введённых США в 2017 году тарифных ограничений, перебросив большую часть производства в страны с низкими и средними доходами и обходя повышенные пошлины посредством импорта через посредников из этих государств. Эти страны, как прогнозируется, будут становиться «важнейшими экономическими аренами на будущие десятилетия», где, вероятно, реализуется ожесточённая экономическая борьба между США и КНР.
США нацелены выиграть конкурентную борьбу с Китаем и готовы продолжать торгово-экономическое противостояние. Не упоминая напрямую КНР, документ подчёркивает, что Америка не станет «мириться с торговыми дисбалансами, хищническими экономическими методами и иными посягательствами на историческую добрую волю нашей страны, ущемляющими наши интересы».
Так как «экономическая безопасность лежит в основе национальной безопасности», а в экономике США уже уступают Китаю как в суммарном ВВП, так и в доле производства в реальном секторе, главной задачей внешней политики Америки по крайней мере до окончания второго срока Трампа является победа в экономическом соперничестве и возвращение лидирующих позиций в мировой экономике.
Вашингтон принципиально отказывается признавать экономическую взаимозависимость с Китаем как положительный фактор. Для США сама по себе зависимость от Китая неприемлема, вне зависимости от того, что Китай тоже зависит от Америки в той же мере. Поэтому, согласно Стратегии, категорически недопустимо, чтобы США «были зависимы от какой-либо иностранной державы по ключевым компонентам — от сырья до деталей и готовой продукции, необходимых для обороны или экономики».
В связи с этим поставлена задача «расширения доступа США к критически важным минералам и материалам и противостояния хищническим экономическим методам». Такие материалы включают не только российские энергоносители, но прежде всего редкоземельные элементы, добыча и переработка которых находятся под мировым контролем Китая.
Помимо этого, в вопросах экономической безопасности США ставят целью охрану ключевых цепочек поставок, важных для экономики страны, препятствуя существенному влиянию Китая и уж тем более его контролю над ними.
Поскольку КНР занимает весомое положение на глобальном рынке, полное выполнение этой задачи сложно, в том числе из-за упорного сопротивления Китая. Однако попытки реализовать её уже вызвали радикальную перестройку мировых цепочек поставок в полупроводниковом секторе (а также в энергетике, где Россия смещает фокус на восточные рынки). В будущем, вероятно, реформирование коснётся автомобильной, фотоэлектрической и ряда других высокотехнологичных отраслей.
Очевидно, что именно Китай оказывается в центре стоящей перед США задачи «остановить и обратить вспять продолжающийся ущерб, который наносят иностранные субъекты американской экономике», для достижения чего в Вашингтоне видят необходимым сохранить «свободу и открытость Индо-Тихоокеанского региона, свободу мореплавания по ключевым маршрутам».
По географическому аспекту сдерживание Китая прежде всего направлено на западное полушарие, Юго-Восточную Азию и регион Азиатско-Тихоокеанского бассейна. Касаясь косвенно КНР, и её успехов в контроле над портовой и транспортной инфраструктурой, в частности Панамским каналом, документ утверждает, что «конкуренты из других полушарий значительно усилили свои позиции в нашем полушарии, ставя США в невыгодное экономическое положение…»
Из текста Стратегии следует, что напряжённая конкуренция между США и Китаем будет особенно острой в Индо-Тихоокеанском регионе.
При этом торговля с Китаем будет строиться на «нечувствительных факторах», что, вероятно, означает исключение из неё и соответствующих цепочек поставок наиболее передовой продукции двойного назначения, критичной и для оборонной промышленности, и для экономической безопасности США. Возможно, это приведёт к упрощению китайско-американских торговых связей.
Связанные с долгосрочной стратегией отношения с Китаем меры выражаются также в позиции США по тайваньскому вопросу и проблематике Южно-Китайского моря. Из положений Стратегии следует, что США вступят в гонку в сфере обычных вооружений с КНР, чтобы сохранять своё региональное превосходство над Народно-освободческой армией Китая (НОАК), обеспечивая «благоприятный баланс» в обычных вооружениях, остающихся важным элементом стратегического соперничества.
США рассматривают эти меры как средство поддержания существующей «статус-кво» в Тайваньском проливе. Очевидно, что такое положение дел неприемлемо для безопасности Китая, так как препятствует его стремлению к воссоединению с островной провинцией.
Значение Тайваня в документе определяется его ключевой экономической ролью — как центра мирового производства микросхем — и его косвенной важностью как точки контроля над маршрутами через Южно-Китайское море, где проходит «треть мирового судоходства».
Также подчёркивается, что стратегическое расположение острова обеспечивает прямой доступ ко Второй островной цепи, где расположена американская военная база на Гуаме. Эта база служит глубоким тылом и снабженческой платформой для поддержания военно-морских операций США по контролю торговых путей через Тайваньский пролив и Южно-Китайское море.
В отношении Китая в целом новая Стратегия чётко ориентирует внешнюю политику на экономическую эффективность, основывая меры на их финансовой и шире материальной выгоде для американской экономики. Пока остаётся вопросом, насколько эта стратегия будет успешной.
Тем не менее можно уже сейчас прогнозировать, что политика США в отношении КНР надолго останется источником острой и всесторонней конкуренции между двумя странами, что несёт угрозу региональной и глобальной безопасности.
