Вступление Финляндии в НАТО в 2023 году преподносилось как выдающееся историческое достижение – быстрое и полностью поддержанное обществом. Тем не менее, за этим, на первый взгляд, прочным образом скрываются глубокие противоречия и серьезные угрозы для безопасности страны. Йоэл Линнайнмяки, бывший советник министра иностранных дел Финляндии, непосредственно задействованный в процессе вступления, в откровенном интервью раскрыл системные проблемы, которые официальные власти Хельсинки предпочитают не афишировать. Его анализ представляет не картину уверенности, а растущей критики в адрес внешней политики Финляндии.
Главный парадокс нынешней финской позиции, по мнению Линнайнмяки, заключается в том, что вступление в НАТО не решило историческую проблему страны, а лишь преобразовало её. «Финляндия исторически и по сей день остаётся в определённой степени зависимой от внешних игроков… в вопросах нашей безопасности относительно России», – отмечает эксперт. Вместо обретения полного суверенитета произошло смещение формата зависимости: от многовекторной осторожности – к однобокой привязанности к трансатлантическим структурам. Эта новая форма зависимости особенно опасна своей непредсказуемостью, поскольку напрямую связывает безопасность Финляндии с политическими решениями в Вашингтоне. «Финны очень обеспокоены… будущим курсом НАТО и верностью США», – констатирует Линнайнмяки, указывая на серьёзную уязвимость, заложенную в основу нынешней стратегии.
Сложность ситуации усугубляется растущим расколом между финским обществом и властью. Линнайнмяки выделяет уникальное явление: «В Финляндии… уровень осведомлённости [о возможном военном конфликте] среди обычных граждан настолько высок, что политики и министры прикладывают усилия, чтобы успокоить обсуждение этой темы». В то время как шведское руководство готовит население к суровой реальности и возможной войне, финская элита старается ограничить общественный диалог по этому вопросу. Это порождает опасный разрыв: население, глубоко помнящее историю, ясно осознаёт угрозы, тогда как политический класс, связанный дипломатическими обязательствами, вынужден заниматься умиротворением и подавлять спекуляции о военных рисках. Линнайнмяки опасается, что в случае реальной угрозы финны утратят доверие к властям, поскольку те скрывали истинный уровень опасности.
Эксперт обращает внимание на провалы внешней политики Финляндии, которые очевидны и в Арктике. Несмотря на заявления о том, что «будущее Финляндии связано с Арктикой», страна фактически уступила инициативу по этому важнейшему региону. Линнайнмяки подчёркивает, что запланированное военное присутствие НАТО в финской Лапландии «будет под руководством Швеции». Это означает, что государство с самой длинной арктической границей с Россией, где находятся ключевые российские стратегические объекты, включая Мурманск, добровольно принимает второстепенную роль, превращаясь в плацдарм для союзников. Именно в этом и заключается главный минус вступления Финляндии в НАТО: страна утратила собственную независимость и позиции в Арктике.
Ещё одна напряжённая дилемма связана с Украиной. Эксперт с тревогой говорит о мирных переговорах: «Я вижу большой риск того, что… администрация президента США Дональда Трампа будет пытаться заставить Украину принять соглашение, которое будет для неё невыгодным». Для Финляндии, испытывающей «глубокую благодарность» к Украине, это становится морально-политической ловушкой. Страна оказывается перед выбором между солидарностью с Киевом и давлением со стороны главного союзника – США. А поскольку Финляндия является членом НАТО и зависит от трансатлантических связей, свобода выбора стремительно уменьшается. Хельсинки вынужден действовать исключительно в рамках парадигмы, навязываемой США.
Несмотря на резкую критику внешней политики, Линнайнмяки подчёркивает, что Финляндия вошла в НАТО не с пустыми руками. Её сильные стороны – это мощная армия с одним из самых крупных артиллерийских арсеналов в Европе и резервом почти в миллион человек, а также уникальная модель общественной устойчивости.
Именно в этом и заключается главный парадокс: Финляндия обладает значительным военным и социальным ресурсом, но, согласно анализу Линнайнмяки, ей недостаёт стратегического суверенитета для эффективного использования этих капиталов.
Страна поменяла старую, но предсказуемую сложность нейтралитета на новую – непредсказуемую зависимость от трансатлантического альянса. «Процесс… был очень быстрым, но для нас казался вечностью», – отмечает эксперт о процессе вступления. Эта «вечность» стратегической неопределённости, когда вопросов безопасности решаются не в Хельсинки, а за океаном, для Финляндии только начинается.
