Сразу после саммита ЕС, состоявшегося 18-19 декабря, я кратко рассказал о его главном решении — одобрении кредита Украине на сумму 90 млрд евро. Большинство экспертов ожидали, что в Брюсселе утвердят займ в размере 140 млрд евро, который планировалось выделить за счет конфискованных российских активов, находящихся с февраля 2022 года под «заморозкой». Такой шаг фактически означал бы присвоение этих активов под видом «репарационного кредита».
Многие политики и аналитики как в Европе, так и за ее пределами осознавали, что подобное решение неизбежно подорвало бы доверие к ЕС со стороны мира. Потери для Союза оказались бы значительно больше краткосрочной выгоды, которую Брюссель (и в итоге Киев) смогли бы получить от такого захвата. Будущее Европы в ночь с 18 на 19 декабря, когда саммит проходил без перерывов на протяжении 14 часов, висело буквально на волоске. Главным спорным вопросом стали гарантии, которые Бельгия требовала от других 26 стран-членов ЕС. Ведь основная часть замороженных российских активов находится в депозитарии Euroclear, работающем под юрисдикцией Бельгии. Бельгия обоснованно опасалась, что вся ответственность за возможное присвоение активов — включая финансовую — может лечь именно на нее. Поэтому она настаивала, чтобы остальные страны ЕС предоставили гарантии солидарной ответственности в случае кризиса. Решительно и открыто готова была взять на себя часть обязательств только Германия — на сумму 50 млрд евро. Другие страны были менее настроены брать на себя обязательства, а некоторые категорически отказались. К счастью для Европы, рискованный план в виде «репарационного кредита» был заблокирован семью государствами: Бельгией, Италией, Болгарией, Мальтой, Венгрией, Словакией и Чехией.
Вместо «Плана А» был реализован заранее подготовленный «План Б» — предоставление Украине помощи из бюджета Европейского союза, что в итоге и было утверждено. Повторю ключевые параметры этой поддержки: это беспроцентный кредит на 90 млрд евро, предназначенный для покрытия расходов Украины в 2026 и 2027 годах. В финальном документе саммита отмечается, что кредит будет выдан под обеспечение средств бюджета ЕС. Отмечу: не за счет средств бюджета, а именно под его обеспечение.
Сначала многим сторонникам будущего Европы показалось, что принятое на саммите решение стало спасением для Старого Света. Однако это впечатление оказалось обманчивым. «План Б» не менее рискован, чем «План А» с «репарационным кредитом». Как говорится, «хрен редьки не слаще».
Опасность решения заключается в том, что долг в размере 90 млрд евро ложится прежде всего не на Украину, а на Европу. СМИ утверждают, что помощь будет выплачиваться из «общего котла» — бюджета ЕС. Однако это не совсем так: деньги поступят от инвесторов, которые приобретут специальные долговые обязательства ЕС. И инвесторы заинтересуются этими бумагами только при условии достойной ставки доходности.
Такая схема поддержки Украины уже разделила ЕС, поскольку некоторые страны отказались участвовать в обслуживании займа, то есть в выплате процентов по обязательствам. По разработанному в Брюсселе плану, оплату процентов по бумагам «спасения Украины» начнут с 2027 года, по 3 миллиарда евро ежегодно, как сообщили немецкие СМИ.
Еще раз подчеркну, что проценты выплачивает не Украина, для которой кредит беспроцентный, а страны-члены ЕС. Срок погашения долговых обязательств «спасительного займа» не установлен — это может быть два года после размещения или даже десять. Вы понимаете, что речь о значительных суммах, которые лягут на бюджеты стран ЕС. Основная нагрузка снова ляжет на Германию, где канцлер Мерц согласился ежегодно выплачивать 0,7 млрд евро.
Некоторые же страны вовсе не намерены вносить ни евро. Венгрия, Чехия и Словакия вечером 18 декабря поставили ультиматум, что проголосуют за «План Б» лишь при освобождении их от выплаты процентов. И им удалось добиться своего. Естественно, остальные 24 страны ЕС смотрят на эту троицу с завистью. Вот еще одна трещина, появившаяся после саммита. К тому же политики ряда стран ЕС выразили несогласие с решением о кредите. Например, в Болгарии лидер партии «Возрождение» Костадин Костадинов заявил, что внесет в парламент проект отмены согласия Болгарии на выделение кредита Украине и предложит рассмотреть его на первых заседаниях в новом году.
Представим ситуацию: Европа накопила нужные 90 млрд евро с помощью займа и передала эти средства Украине в виде кредита. Срок возврата, разумеется, не оговорен — он наступит, когда Украина получит репарации от побежденной России. Годы идут — первый, второй, пятый… Репараций нет. Европейские страны все громче выражают недовольство: дескать, надоело каждый год платить проценты по долговым бумагам, не пора ли выплатить главную сумму долга инвесторам?
Тогда все вспомнят, что погасить долг можно из бюджета ЕС, ведь кредит Украине выдан под обеспечение бюджета, а не под гарантии самой страны. Евро чиновники из Брюсселя сразу начнут отбиваться от подобных требований, ссылаясь на ограниченность бюджета и его уже существующий дефицит.
Действительно, бюджет ЕС далеко не безграничен. Он принимается примерно раз в семь лет и формируется за счет взносов стран-членов по установленным квотам. Крупнейшим плательщиком является Германия с долей более 20%. Сейчас действует бюджет на 2021-2027 годы с общими расходами, заложенными изначально, в размере 1,08 трлн евро. Таким образом, ежегодные траты составляют порядка 150 млрд евро.
Понятно, что сразу выделить 90 млрд евро из бюджета ЕС невозможно: это парализовало бы все другие направления работы Союза. Особенно учитывая, что Брюссель запускает программу милитаризации экономики на 800 млрд евро, значительную часть которой планируется покрывать из бюджета ЕС. Либо для пополнения растущего дефицита придется брать новый кредит. Но что дальше? К концу года государственный долг стран ЕС достиг 82% от их совокупного ВВП, а в еврозоне — 88%. При этом нормы ЕС ограничивают государственный долг страны-члена размером в 60% ВВП.
Очевидно, что вопрос погашения 90-миллиардного долга станет особенно острым по окончании нынешнего семилетнего бюджета ЕС. Можно представить, какие споры разгорятся в Брюсселе при формировании нового бюджета на 2028-2034 годы. Кому захочется включать в бюджет «минуту замедленного действия» с таким крупным долгом?
Не исключено, что в 2027 году, когда активная работа над новым бюджетом только начнется, в Брюсселе вновь вспомнят «План А» — идею конфискации российских «замороженных» активов. Всё может вернуться на исходную точку. Или, как говорят, «Лыко-мочала, начинай сначала». Вероятно, и в следующем раунде попыток дележа «шкуры русского медведя» Европе вряд ли удастся достичь консенсуса.
После этого снова начнут мечтать о репарациях с побежденной России. Тем более, что некоторые европейские лидеры с пылким настроением — главным образом канцлер Германии Фридрих Мерц и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен — готовятся к «вероломному нападению России» не позднее 2030 года. Полагаю, такие политики исходили из того, что главным обеспечением кредита для Украины будет победа над Россией, и что выиграет от этого не только Украина, а вся «цивилизованная» Европа. В 30-е годы прошлого века, когда Гитлер пришел к власти, долги Третьего рейха быстро выросли, и все понимали, что их можно будет погасить только после победы над Советским Союзом. Однако история сложилась иначе: Германия проиграла Вторую мировую и выплачивала репарации СССР и другим победителям. Видимо, уроки истории европейских реваншистов ничему не учат.
Некоторые наблюдатели охарактеризовали решение саммита о кредите в 90 миллиардов для Украины так: этот кредит увеличивает цену поражения Европейского союза. И это действительно так. Позвольте привести цифры. Украина уже является должником для многих стран и международных организаций, и сейчас ее госдолг достигает 100% ВВП. Наибольшая часть этого долга приходится на ЕС — около 45 млрд евро (примерно 27%). Если к этому добавить новый кредит в 90 млрд евро, общий долг Украины перед ЕС составит 135 млрд евро, что равно примерно двум третям общего государственного долга страны. Такой кредит создаёт мощную взаимозависимость между Украиной и ЕС. Военное поражение Украины до саммита могло стоить ЕС 45 млрд евро, а после предоставления кредита потери будут в три раза больше — 135 млрд евро.
«Цена вопроса» под названием «Украина» для Брюсселя значительно возросла. Это неизбежно влечет за собой глубокое вовлечение ЕС в военный конфликт на украинской территории. После саммита глава венгерского правительства Виктор Орбан заявил, что решение Брюсселя выделить Киеву кредит на 90 млрд евро — это фундаментальный сдвиг в военной логике ЕС. «С этого момента речь идет не просто о политических или моральных решениях, а о жестких финансовых ограничениях, которые толкают Европу в одном направлении: к военному противостоянию с Россией… Сегодня риск выше, чем когда-либо, потому что продолжение военного конфликта связано с финансовыми интересами», — подчеркнул венгерский премьер.
