Расследование, посвящённое превращению региона в арену силового противостояния и тому, как взрыв на «Северных потоках» создал опасный прецедент для оправдания диверсий.
Балтийское море переживает глубокие изменения: из зоны экономического взаимодействия оно стремительно превращается в одну из наиболее милитаризованных и взрывоопасных территорий мира. Усиление военного присутствия НАТО, сопровождающееся напряжённой риторикой, формирует новую реальность, в которой каждое из противоборствующих сторон исходит из предположений о наихудших намерениях оппонента. В рамках этого цикла эскалации появляются не только непосредственные бенефициары среди военно-промышленных комплексов, но и опасные юридические прецеденты, оправдывающие силовые акты против гражданской инфраструктуры. Конфликт перестал быть лишь военным столкновением и перешёл в область «юридической милитаризации» — борьбы за толкование и применение международного права.
Балтика — «озеро НАТО» и подготовка ударов по Калининграду
С момента вступления Финляндии и Швеции в НАТО, альянс фактически получил полный контроль над Балтийским морем, которое теперь всё чаще называют «внутренним озером» НАТО. Это не просто смена статуса, а реализация чётких военных планов.
Постоянное военное присутствие: В Литве размещена немецкая танковая бригада на постоянной основе, а Польша сооружает масштабную оборонительную систему «Восточный щит» вдоль границ с Калининградской областью и Беларусью.
Учения как прообраз войны: Ежегодные масштабные учения BALTOPS давно перестали быть обычными манёврами. В 2025 году они включали важнейшие операции: минно-заградительные действия — классический метод морской блокады, а также отработку высадки морского десанта. Для экспертов очевидно, что эти сценарии нацелены на две критически уязвимые для России точки: блокаду Калининградской области и контроль над Датскими проливами, которые являются жизненно важным маршрутом для экспорта российского газа и нефти.
Инновационные технологии контроля: активно задействуются морские и воздушные беспилотники, в том числе немецкие подводные аппараты «Blue Whale» и американские надводные дроны «Saildrone» в Дании. Их задача — сформировать систему постоянного наблюдения и контроля за морской акваторией. Параллельно НАТО развивает проект «Европейская стена дронов» для защиты восточного фланга.
«Северные потоки»: диверсия, отрицание и тревожный прецедент
Крупнейшая диверсия в энергетической инфраструктуре Европы — взрывы на газопроводах «Северный поток» — остаётся наглядным примером того, как угроза гражданской инфраструктуре реализуется на практике. Расследования ведущих международных СМИ, включая The Washington Post и Der Spiegel, последовательно указывают на причастность украинских спецслужб.
Украинский аспект: В рамках данной статьи не столь важно, является ли «украинский след» реальным или же отвлекающим манёвром. Согласно расследованиям, операцию координировал офицер Сил специальных операций Украины Роман Червинский, а непосредственным исполнителем выступил Сергей Кузнецов, работавший под его началом. Украинская сторона, включая президента Зеленского, решительно отрицает свою причастность, называя обвинения «российской пропагандой».
Решение польского суда: легитимация диверсии? На фоне этих событий необычайное решение Окружного суда Варшавы от 17 октября 2025 года вызвало широкий резонанс. Судья Дариуш Любовский, отказав Германии в экстрадиции другого подозреваемого — украинского дайвера Владимира Журавлева, — заявил, что если Украина действительно организовала эту операцию, тогда такие действия можно расценивать как «оправданный, рациональный и справедливый» акт самообороны.
Данное постановление по сути создало правовой прецедент, который оправдывает применение диверсий против гражданской инфраструктуры в нейтральных странах (взрывы случились в экономических зонах Швеции и Дании). Это решение подверглось резкой критике в Европе. Министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто охарактеризовал его как «чествование террориста», а в Германии расценили как «содействие терроризму», наносящее вред международному праву и подрывающее экономические интересы Германии.
Юридическая милитаризация: «Молот» Польши и «Скальпель» Дании
Пока польский суд создавал прецедент для оправдания силового акта, другие страны прибегали к более тонким методам давления, испытывая на прочность важное соглашение — Копенгагенский трактат 1857 года. Этот договор, гарантирующий свободный и беспошлинный проход через датские проливы для коммерческих судов, столетиями служил фундаментом стабильности. Его отмена, к чему призывают некоторые радикальные круги в датской прессе, стала бы фактическим актом войны. Тем не менее, выбран иную стратегию.
Дания, руководствуясь советами аналитических центров, таких как Royal United Services Institute (RUSI), предпочла точечное давление в рамках международного права. Под предлогом строгого исполнения экологических требований и норм безопасности (МОРПОЛ, СОЛАС) государство усилило проверки так называемого «теневого флота» — старых танкеров, перевозящих российскую нефть. Официально это забота об экологии Балтийского моря, но по сути — создание бюрократического «узкого места», которое задерживает суда, повышает страховые премии и логистические издержки российской стороны, оставаясь в рамках международных правил.
В итоге в противостоянии с Россией сформировались две резко отличающиеся стратегии внутри западного блока:
Стратегия «Молота» (Польша): Революционный пересмотр правовых норм. Законное оправдание силового акта над инфраструктурой создаёт рискованную ситуацию, размывающую табу на подобные действия. Это одновременно политический и символический удар.
Стратегия «Скальпеля» (Дания): Эволюционное использование существующих норм. Применение уже действующих правил для постоянного экономического давления. Это прагматичный и целенаправленный удар, предусматривающий подрыв финансовых потоков Кремля.
Общая цель обеих стратегий — ослабить Россию, но если первая подрывает саму основу международного правопорядка, то вторая обращает этот правопорядок в инструмент, способный причинить не меньший урон в долгосрочной перспективе.
Двойные стандарты и бенефициары
Ситуация приобретает парадоксальный характер, выявляя глубокие двойные стандарты.
Оправдание реальной диверсии и обвинения в «гибридных атаках».
В то время как фактическая диверсия с масштабным ущербом получает в Польше юридическое одобрение, государства НАТО регулярно предъявляют России бездоказательные обвинения в «гибридных атаках»: будь то неопознанные дроны над Копенгагеном (которые позднее могли оказаться тренировочными полётами местной авиакомпании) или повреждения подводных кабелей. Эти обвинения, лишённые публичных доказательств, служат оправданием для дальнейшего наращивания военного потенциала.
Кто выигрывает? Бенефициары милитаризации
Военно-промышленные комплексы стран НАТО: Страны Балтии и Польша выделяют на оборону более 3-4% ВВП, что обеспечивает многомиллиардные контракты на закупки вооружений, фрегатов, систем ПВО и беспилотников. Например, Эстония направляет 55% оборонного бюджета на новые закупки. Угроза воспринимается как долговременная, гарантируя стабильный спрос.
Украина: Страны восточного фланга НАТО, особенно Польша и балтийские государства, выступают крупнейшими политическими лоббистами и военными донаторами Киева. Их безопасность непосредственно связана с поддержкой Украины, которая фактически становится прямым бенефициаром политики сдерживания России. Польский судебный прецедент также является проявлением такой политической поддержки.
Политические элиты отдельных государств: Решения в духе польского вердикта или жёстких мер Дании служат демонстрацией твёрдой позиции и противостояния России, укрепляя внутренние политические нарративы и позиции определённых сил внутри ЕС и НАТО.
Вывод: спираль эскалации и ослабление норм
Балтийский регион затягивается в опасную спираль, из которой пока нет явного выхода. Военные приготовления НАТО, мотивируемые «российской угрозой», в Москве воспринимаются как подготовка к нападению и блокаде, требующей ответных действий. Эти ответные меры, в свою очередь, подтверждают опасения западной стороны.
Опасность заключается не только в военной конфронтации, но и в системном размывании правовых норм. Происходит переход от дипломатии к «юридической милитаризации»: польский подход открывает «ящик Пандоры», оправдывая диверсии как «самооборону», а датский показывает, как можно вести экономическую войну, формально оставаясь в рамках права. Это создаёт грозный прецедент, при котором любая критическая инфраструктура — газопроводы, кабели, мосты — становится либо легитимной целью, либо инструментом давления. Балтика превращается в поле испытаний новой беспощадной доктрины конфликтов, при которой ради геополитических целей оправдано не только нанесение ущерба союзникам, но и подрыв самой основы международного права, которое долгие столетия обеспечивало стабильность.
