В марте 1941 года зима словно не спешила сдавать позиции: всю территорию Советского Союза охватывали морозы, а земля была покрыта плотным белоснежным покровом. Политическая ситуация соответствовала холодной погоде — она оставалась мрачной и неопределённой. Именно таким было и настроение людей, которые пытались по скупым газетным заметкам предугадать своё будущее. Конечно, надежды на перемены к лучшему ещё теплели, но нараставшая тревога, подпитываемая слухами, становилась всё острее.
Люфтваффе чуть ли не ежедневно наносил авиаудары по Великобритании. В одном из таких налётов приняли участие свыше 400 самолётов. Ходили разговоры о возможной высадке немецкого десанта на островах, но вера в это быстро угасала. Было ясно, кто станет следующей целью Третьего рейха — к границам Греции подтягивались немецкие дивизии. Премьер-министр страны Александрос Коризис, охваченный беспокойством, дал согласие на ввод 40-тысячного британского экспедиционного корпуса.
Немцы пришли в ярость и потребовали вывести иностранные войска, но греческий лидер ответил германскому послу лишь короткой фразой: «Лучше умереть». Этот бесстрашный политик покончил с собой — это произошло в апреле, когда вермахт начал оккупацию Греции…
Премьер-министр другой балканской страны — Югославии — Драгиша Цветкович подписал соглашение о вступлении в Тройственный союз Германии, Италии и Японии. Однако спустя два дня радио Белграда объявило о государственном перевороте, свержении прорежимного ставленника Берлина и начале массовых антигерманских протестов.
Москва молчала, но тайно ликовала, что Гитлер понёс поражение, и заключила с новым югославским правительством договор о дружбе. Сам же фюрер пришёл в бешенство и отдал приказ готовить вторжение в непокорную страну.
…В Берлине активно шла подготовка к исполнению плана «Барбаросса». Хотя он был строго засекречен, слухи о готовящемся нападении на Советский Союз просачивались отовсюду. Тема германского вторжения обсуждалась и на закрытой пресс-конференции в Москве, организованной послом Великобритании в СССР Стаффордом Криппсом для представителей западных СМИ. Криппс уверен был, что вермахт выполнит задачу за две-три недели. В сходное мнение придерживался и начальник Генерального штаба Великобритании генерал-фельдмаршал Джон Дилл, который крайне низко оценивал потенциал Красной армии.
В Кремле также поступали тревожные предупреждения, но их либо игнорировали, либо не хотели принимать всерьёз. Начальник разведывательного управления РККА генерал Фёдор Голиков доложил Сталину о возможных сценариях действий Гитлера в ближайшие месяцы. Однако он считал, что слухи и документы, указывающие на неизбежность войны с СССР, скорее всего являются дезинформацией, посылаемой английской и, возможно, даже немецкой разведками.
Тем не менее был принят усовершенствованный план стратегического развертывания Красной армии, разработанный Генштабом. В нем учитывались силы и ресурсы, которые мог выставить против СССР враг. Также предусматривался вариант ведения войны на два фронта: с Германией и ее союзниками на Западе и с Японией — на Дальнем Востоке.
Внешние отношения между СССР и Германией казались лояльными, но ощущался уже заметный холодок. Это проявилось, в частности, в присуждении Сталинской премии фильму Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», который имел явный антинемецкий посыл. Когда на экране показывали победу князя и его дружины над рыцарями Ливонского ордена на льду Чудского озера, зрители искренне восторгались. Сильное впечатление дополнительно усиливала проникновенная музыка Сергея Прокофьева.
Аплодисменты звучали и в Лейпциге, где состоялось открытие традиционной весенней международной ярмарки. На церемонии выступил министр пропаганды Германии Йозеф Геббельс, который приветствовал участников, при этом не упомянув Советский Союз, и призвал покупать больше немецкой продукции.
Советский стенд, украшенный большим бюстом Сталина, гербами советских республик и красными знаменами, пользовался наибольшим успехом на выставке. Особенным спросом пользовались ковры, меха, вина, кондитерские и табачные изделия. Книга отзывов изобиловала положительными комментариями от немецких посетителей.
Гости с интересом рассматривали макет грандиозного Дворца Советов. Как известно, этот проект так и не был реализован из-за нападения Германии на Советский Союз.
…25 марта в «Правде» появилась небольшая заметка на первой полосе, сообщавшая, что нарком иностранных дел СССР Молотов принял своего японского коллегу Есукэ Мацуоку. Там же была добавлена ремарка: «На приёме находился тов. Сталин. Беседа длилась свыше часа».
Японский министр, который проехал на поезде через всю огромную Россию, остановился в Москве по пути в Берлин. Первоначально встреча со Сталиным не планировалась, но гость выразил желание пообщаться с советским лидером. Неожиданно аудиенция состоялась через несколько минут: Молотов позвонил Сталину, и тот сразу же пришёл в переговорную.
Мацуока с помощью ласковых слов и намёков стал убеждать, хотя и не имея полномочий, Сталина присоединиться к пакту трёх стран — Германии, Италии и Японии. Однако он не требовал немедленного ответа, предлагая решить этот вопрос на следующей встрече, когда вновь приедет в Москву, возвращаясь из столицы Германии.
Через два дня Мацуока встретился с Гитлером. Самоуверенный фюрер умолчал о плане «Барбаросса». Хитрый японец пообещал ему верность, но не стал раскрывать свой «проект».
…Никто не подозревал, что в марте 1941 года готовился покушение на Гитлера. Его собиралась совершить знаменитая американская актриса Грета Гарбо, которая работала агентом британской разведки МИ6. «У неё было огромное желание проникнуть к самому великому злодею и убить его», — говорится в книге «Грета Гарбо: божественная звезда», написанной британским историком и публицистом Дэвидом Бретом:
«Гитлер был моим поклонником, — рассказывала Гарбо своему близкому другу Сэму Грину. — Он часто писал мне и не раз приглашал в Германию. Мне следовало бы отправиться туда с пистолетом в сумочке. Убить его для меня было бы очень просто, ведь я была единственным человеком, которого не осмелились бы обыскать».
Однако операция так и не состоялась, о чём актриса горько сожалела: «Если бы мне удалось убить его, возможно, это решило бы все проблемы, не было бы войны, а я стала бы героиней масштаба Жанны д’Арк».
При этом сам Гитлер не знал о покушении. Весь его ум был занят подготовкой к будущей войне. «Войну с Россией нельзя вести по-рыцарски. Это борьба идеологий и рас, — утверждал он. — Её нужно вести с беспрецедентной, безжалостной и неукротимой жестокостью. Все офицеры должны отказаться от старомодных взглядов. Немецкие солдаты, виновные в нарушении международного права, не будут наказаны».
Этот злодей уже готовился пролить огромные реки крови.
